Чтение онлайн

Индеец и сам уже был не рад, что завел речь о том чуде, которое видел…

— А я хочу! Если вы не можете взобраться на какую-то скалу — я сама туда полезу!

Элина возбужденно посмотрела по сторонам и остановила свой взгляд на оружие — излюбленном луке и праще:

— Я пока еще могу попасть в глаз любому зверю — даже в темноте! И по камням я лазаю не хуже Ульдэ!

— Но ты — беременна! — я попытался возразить…

— Ну и что? Мне надоело это слышать — беременна, беременна… Все! Вся моя жизнь превратилась неизвестно во что, из-за моего живота. Он мне мешает ходить, мешает, есть, и пить, мешает жить — в конце концов! Я вечно слышу — я должна беречься, беречься и беречься! Я устала от этих запретов, устала! Хочу глоток свежего воздуха — а не этот затхлый запах плесени по углам!

— Ты почти не находишься в землянке — только ночуешь в ней.

— Не возражай мне!

Элина вся раскраснелась и резко подурнела — в ее положении, любая излишняя горячность сразу отражалась на лице. Увидев, как я закусил губу, и сразу поняв причину, она с горячностью ударила ладонью по краю стола:

— Не нравлюсь? Не смотри! Это ты все наделал! А теперь я тебе не нравлюсь? Не надо было меня брюхатить!

— Элина! — вспыхнула Ната. Элина повернулась к ней и гневно крикнула:

— Да иди ты! Замучила меня своими нравоучениями — не то, да не так! Сама бы походила в моей шкуре — поняла бы, что это такое! Тебе ведь это не грозит!

— Лина! — я встал с места.

— Что? — она повернулась ко мне. — Что Лина? Надоели вы мне все! Не могу больше, не могу!

Она неожиданно бросилась на постель и бурно разрыдалась… Сова покачал головой и направился к выходу. Я подошел к вздрагивающей Нате:

— Не слушай ее…

— Дар… за что она меня так? Я же…

Она заломила на себе руки и выбежала вслед за индейцем. Я сухо бросил плачущей Элине:

— Ну, довольна? Видишь, что натворила…

— Да идите вы все! — она повернулась, и начала самым натуральным образом кричать, не заботясь о том, что ее могут услышать во дворе. — Я что, должна за всеми сопли подтирать?

— Замолчи! Ты совсем голову потеряла! Что тебе сделала Ната?

— Вот и иди к ней — раз она такая хорошая! А меня оставьте в покое! Сделал из меня какую-то уродку, сам лицо воротишь… Иди к ней! Уходи!

— Что ты говоришь? Какую уродку?

— Такую! Я вся в пятнах, живот как у свиньи, ноги опухли — и это все из-за тебя! А теперь ты еще меня попрекаешь! Натка тоже! Ей что — она как была, так и осталась прежней — только похорошела больше! А я — словно бочка ходячая! И вся красная, как вареный рак! Я жить не хочу!

Она буквально завыла в полный голос и уткнулась лицом в подушку…

— Алинка… — я вспомнил о прошлом приступе ее плохого настроения. — Не говори так. Ты будешь жалеть, о своих словах… Никто не хочет тебя обидеть — напротив. Мы все желаем тебе только добра. Тебе и нашему малышу.

— Да как же вы достали меня этим малышом! Я и выразить не могу! Ну что мне — повесится из-за этого? Я всего-то, хотела увидеть какой-то цветок — но даже эта малость, оказалась под запретом! Мне уже ничего не надо — только отвяжитесь вы все! Дайте мне самой решать — что мне можно, а что нет!

Я все понял — девушка жестоко страдала из-за того, что случилось с ее внешностью. Беременность жутко испортила ее фигуру, превратив первую красавицу долины в нечто бесформенное, с вечными отеками на лице, руках и ногах. А ведь это были не самые поздние сроки… Даже Сова — чуть ли не боготворивший нашу подругу — и то, старался отводить глаза…

— Элина… все изменится — поверь мне! Ты родишь ребенка — и у тебя все войдет в норму! Ты станешь такой же, как и была — если не лучше!

— Я сдохну к этому времени…

Она все еще плакала. Я решительно повернул ее к себе:

— Давай ложись… вот так. И успокойся — хоть немного. Ты сейчас очень зло оскорбила Нату — ты попросишь у нее прошения!

— Не буду я ничего ни у кого просить!

— Будешь! У тебя испортился характер, но это не значит, что ты можешь нести, что тебе вздумается! Ты вспомни — как ты страдала, когда она лежала здесь без сознания, и мы с таким страхом ожидали ее смерти… Сейчас Ната сама, часами, если не ночами, сидит вот так же возле тебя — и предупреждает каждое твое желание. Не смей так поступать с ней — она этого не заслужила!

Элина вдохнула — до нее дошло все содеянное…

— Ты скажи ей… что-нибудь. Я не могу сейчас.

— Я — скажу. Но и тебе — тоже придется.

— А ты меня еще любишь?

Она подняла свои глаза, покрасневшие от рыданий и все же такие бездонные — их не смогла испортить даже беременность!

— Люблю! И не хочу, чтобы в нашем доме раздавались такие слова.

— Я так устала от него… — Элина приложила руки к животу — Скорее бы все это

закончилось…

— Еще рано. Тебе придется потерпеть. Сейчас самое сложное время… будешь так расстраиваться — он может выйти раньше срока. А мы вряд ли к этому готовы. Ты всегда была такой сильной, выносливой… потерпи еще несколько недель. Изведешь и себя и нас. Поверь мне — я могу только повторить свои слова — ты вновь станешь красивой! И с лицом все будет в порядке — не бойся! Пятна пройдут — твоя кожа вернется к обычному состоянию — ты снова станешь прежней!

Я гладил ее по волосам. Девушка понемногу перестала вздрагивать…

— Я дура. Опять всех разогнала… Прости меня, Дар.

— Я уже простил… Помирись с Натой — у нас в доме нет места ссорам!

— Хорошо… конечно.

Она затихла — я продолжал гладить ее голову. Элина стала дышать ровнее и более глубоко — я заметил, что она уснула.

— Элина?..

Она не ответила — девушка уже спала. Я осторожно высвободился и уложил ее поудобнее. Она что-то невнятно пробормотала. Укрыв ее мягкой шкурой, я потихоньку вышел наружу.

Пришлось долго упрашивать, вконец рассердившуюся Нату, вернутся домой. Пережившие вместе столько всего, защищавшие друг друга в любых, самых жутких ситуациях, они вдруг оказались незащищенными от такой ерунды, как каприз одной, и, нежелание этого понять — другой… Отношения между двумя молодыми женщинами, которым вроде как нечего было делить, стали натянутыми словно струна. Но я даже не представлял, что она может лопнуть!

Наутро мы вновь вернулись к разговору о загадочном цветке — и первой о нем спросила Элина. Она держала в ладошках лепесток — тот до сих пор сиял, словно не был оборван от растения несколько дней назад.

— Как он, красив… Так хочется посмотреть на весь!

Элина сосредоточенно рассматривала лепесток и произнесла это, не поворачивая головы — словно обращаясь к самой себе. Ната слегка побледнела, но сделала вид, что не слышит. Я пожал плечами — не обращай внимания!

— Ты обещал выполнить любое мое желание.

Я подумал, что вроде бы таких слов никогда не произносил — как для Наты, так и для Элины. Или — произносил? Но, взгляд последней, был направлен теперь именно на меня:

— Принеси цветок! Раз мне нельзя идти туда самой… Тогда, добудь его для меня. Это хоть, возможно? Или, такое тоже под запретом?