Чтение онлайн

— Где же ты её прячешь? — тихо пробормотал я, следуя за сынком председателя. Даже азарт появился. Тут Павел дёрнулся и остановился, осматриваясь, тараща в ночь глаза, а в руке у него я рассмотрел «Наган».

Я замер, рубаха серая, не должна сильно выделяться. Павел от меня метрах в пятидесяти, лёг на траву, и поглядывал одним глазом, но оказалось засёк тот не меня, чуть сбоку поднялись из травы двое, примерно того же возраста, и подошли к сыну председателя, начав о чём-то тихо беседовать. Револьвер, к слову, снова исчез. Не рассмотрел, неудобно стоял, но вроде он убрал его в карман чёрных галифе. Такая полувоенная одежда тут у всех. Те двое также одеты, гимнастёрки армейские, а штаны гражданские. Закончив разговор, те двинули дальше вместе. Впрочем, мне надоело ждать, время идёт, и я стал быстро сближаться с ними. Телом вполне владел, не шумел. Только один что-то засёк боковым зрением, дёрнулся, да поздно было, убрал всех троих в хранилище. Отбежав дальше, я приготовил камень, подобрал в траве, даже не заинтересовался, откуда тут обломок красного кирпича, и достав Павла, подпрыгнул, и отоварил по затылку. Рухнул как подкошенный. Уж что-что, а куда бить я знал. Так что быстро обыскал, и собрал хабар. Богатый парнишка, почти пятьдесят рублей на кармане, даже наручные часы имел. Револьвер, девять запасных патронов. Нож складной. Подумав, всё вернул обратно, кроме оружия. Пока же доставал остальных и также со спины вырубал. Потом убрал обоих обратно, только штаны с одного снял, ими и связал Павла. Ленты широкие, чтобы следов не оставлять. А я тут прикинул и решил подставить председателя. Пока не знаю как, но будет стрельба, жертвы и найдут стреляющего, вот этого самого Павла. Отвечать за свои дела тоже нужно. Это ударит по председателю. Может и снимут.

Пока же привёл в сознание, хорошо ему врезал, глаза мутные, но помог сесть. И дальше, нажимая на болевую точку под губой, допрашивал. Ох как тот ревел от боли, пинаться пытался, но я отвечал как надо, без следов, уже говорил какие планы на него. Ничего, развязал язык быстро. У него Наталья. Там вообще вот какая история. Картошку ночами кто-то выкапывает с полей, вот и подрядил председатель в засаду сынка и двух парней, их от комсомола, из Винницы прислали. Жили на сеновале у председателя. Себе он дом полный с хозяйскими постройками отгрохал, ещё в сорок четвёртом. Вот они и приметили, что кто-то идёт по дороге на станцию. И скрутили. Олега сбили палкой, кинули как в игре на выбивание. А Павел сразу понял перспективы. Велел напарникам парнишку отнести председателю домой. Мол, доложить, кто расхищает государственную собственность, а девушку связанную, унёс в давно присмотренное убежище. Тут бои шли, но был старый схрон, в нём прятался кто-то из бывших полицаев, он о нём и сообщил при допросах. Туда девушку и спустил. Да сразу снасильничал. Потом на крышку валун прикатил, чтобы снизу поднять нельзя было, и вот посещал каждую ночь. А с Олегом всё просто, очнулся в сарае связанный, подёргался, вот откуда следы верёвок, смог развязаться, но убежать не сумел, налетел на тушу сынка председателя. Сильно укусил Павла, тот разъярился и начал избивать. Остальное известно. Вот такие дела. Про Наталью председатель ничего не знал, Павел сказал ему, что та вырвалась и сбежала, а поднимать волну и обвинять в краже картошки тот тоже не стал. Тем более я избитый с их двора выбежал. С трудом это замял. Подставить Павла, понятно найдут его бездыханное тело, чтобы обо мне не помянул, я не передумал. Исчезнет председатель, сынок его, жена и вроде дочка ещё есть, сразу шум поднимется. Тем более милиционера я тоже гасить собираюсь. А тут перестрелка, шум. Другое дело. Хм, может Павел убьёт милиционера, а тот застрелил его в ответ? Ночами тот проверяет засаду, можно попробовать. Нет, мелко, что-то другое нужно придумать. Налёт на инкассаторов банды, что оставила тело одного из своих? Уже ближе. Стоит обмозговать.

Тут как по заказу я услышал далёкое тарахтение, даже звон. Мотоцикл явно ехал, вот и рванул наперерез, к дороге. Одиночка катил, и довольно быстро, километров тридцать в час держал. Ничего, перехватил, довольно щурясь. Тот, кто сидел за рулём, носил форму сотрудника милиции.

— Хм, так это офицер, а нас участковый старшина, — пробормотал я, изучая тело, что лежало под ногами.

А что, прыжком убрал мотоциклиста в хранилище, дальше мотоцикл катил сам, пока аккуратно на бок не лёг. Потом достал того, встав со спины, и куском кирпича вырубил. Дело знакомое и привычное. Норма. Вот и изучал тело. У него в кобуре к слову был «ТТ». И планшетка с бумагами, я изучил. Любопытно, это не курьер, а начальство похоже навещало участкового. С новыми инструкциями и розыскными листами. В общем, обычное дело. Только чего ночью-то ездит? Задержался где? С тела я почти всё снял, обнажённым оставил. Дальше двумя ударами нанёс тяжкие телесные, но не убивал, а на обочине, так чтобы сразу не приметили, бросил комсомольский билет, что нашёл в кармане у Павла. У мотоцикла выключил скорость, трофейная машина, но движок не глушил, поставил на колёса и подножку, и прибрал, после чего побежал к схрону. Где он, примерно мне Павел объяснил. Пришлось село стороной оббегать. Надо Наталью выручать. Ух как мстить буду. Причём, Павла я понимал, сам не раз оказывался на его месте, и никаких проблем с совестью у меня не было. Однако тут другое дело, посмели тронуть родню, зато и мстить буду. Быстро добежал по тропинке. По валуну и нашёл. Убрал в хранилище и в сторону отбросил. Дальше нашёл где верёвочная петля, и поднял крышку. Кстати, тяжёлая для меня, с трудом это сделал, и тихо спросил вниз:

— Наташ, это я, Олег, поднимайся. Я тебя нашёл.

Снизу послышался плач. И даже не скажешь, сколько в нём облегчения и радости. Я даже спуститься не успел, как та мигом оказалась наверху. Почти двадцать минут та обнимала меня, выплакивая всё что накопилось. А я успокаивающе бормотал, поглаживая по спине. Наконец успокоилась. А быстро взяла себя в руки, не ожидал. Уточнив, не осталось ли внизу чего важного и нужного, с удивлением узнал, что там много интересного. Чёрт, даже на нарах матрасы были и одеяла. А мы на шинелях спим. Так что я спустился, осматриваясь, кошачий глаз отлично работал, и стал вязать узлы. Поднимаясь с ними по шаткой приставной лестнице и подавая Наталье. Ведро с крышкой, по типу парши поднял и вылил. Ведро в хозяйстве тоже сгодиться. А крышка, это круг спила дерева. Пять тёплых армейских одеял. Два матраса, тоже армейские, да немецкие. Мелочёвка разная. Три узла немалых сделали. Я закрыл крышку схрона и накатил валун, поставил, так как будто всегда тут стоял. Пригодится схрон, про него только трое знали, участковый, что выявил и допросил предателя-полицая, Павел и его отец. А по пути метнулся в сторону и вернулся со старым вещмешком. Это Павел выкинул, при допросе узнал, с теми всеми вещами, что при Наталье были. Тут её школьный аттестат был. Так что вот так тяжело нагруженные и вернулись домой. Маму понятно разбудили. Да и скрывать то, что я её освободил, смысла не было. Добычу пока в угол, потом мама Глаша переберёт, что отмоет или в стирку. Пока грели воду, и Наталья мылась, платье её стирали, немало наслушался. Оказалось Павел у Натальи не первый мужчина, ещё в сорок четвёртом, в прошлом году, её отловил немецкий солдат, небритый и оборванный, бои в этих местах шли, видимо дезертир, он и снасильничал. Та с подружками собирала дары леса, подружки убежать успели, а та нет. Вот почему она быстро пережила то, что с сыном председателя было. Про него даже не вспоминали. Я же, когда Наталья помылась, предложил:

— Нечего тут задерживаться, самое время уехать. Мама, я хочу увезти Наташу и устроить ей в училище. Сам подработаю, много что в дом нужно, и вернусь к школе. Без меня потерпите?

— Кем ты работать будешь? — удивилась та. — Кто возьмёт? И беспамятного.

— Чернорабочим. Возьмут, в поля же палками загоняют работать, и тут возьмут. А может сейчас двинем? До рассвета часа два, успеем далеко уйти.

— Так платье сушится? — возмутилась мама Глаша.

— Пока идём, просохнет.

На удивление решили идти, перебрали всё, что в вещмешке было, кстати, я обнаружил справку от председателя, разрешающее Наталье покинуть село, двигаться на учёбу.

— А откуда? — удивился я, и по лукавой улыбке Наты понял. — Подделала? Молодец. Всё, идём.

Малые от нашего шёпота так и не проснулись, вот это здоровый сон, вот это я понимаю. Проводив нас, мама Глаша пошла отдыхать. Новый тяжёлый трудовой день ожидал. О нас молчок понятно, ничего говорить не будет. Дорога оказалась не та, где я подловил Павла с напарниками или милиционера на мотоцикле, в село вообще три дороги входило. Ну и пока мы шли быстрым шагом, иногда переходя на бег, чтобы согреться, особенно Наталье это нужно, платье действительно влажное, я размышлял. О том, что тут в селе случилось, не особо. Да и что было? Ну было и было, подумаешь. Нет, размышлял я о прошлой жизни. Знаете, а я зол. А как бы повернулась моя жизнь, если бы не вмешательство той личности, или личностей, что доспросили меня, зомбировали и дали установки? Нет, вот как на духу говорю, мне моя третья жизнь очень так нравилась, прожил отличную жизнь. А если бы не было контакта, с установками на поведение, то как бы я прожил её? То-то и оно. Не выношу, когда лезут ко мне и решают за меня, используя как марионетку. Надеюсь, в этой жизни такого не допущу. Об этом и размышлял, пока мы добирались до станции. Тридцать километров отмахали часов за шесть. Ближе к десяти часам дня усталые, но довольные, прошли на территорию. Чую я ещё не раз буду возвращаться мыслями к тому, как прошёл контакт с теми, кто меня зомбировал, до сих пор потряхивает от злости и ненависти на них, но это будет потом, а стоит жить настоящим.

Как раз состав проходил, на Винницу шёл, вот и уговорил Наталью, что нам туда сначала нужно, некоторые трофеи продать, так что догнав, забрались на свободную подножку, остальные такими же зайцами были заняты, и поезд двинул дальше. Уголь везли. Подумав, оставил сестрицу на площадке и забрался в вагон. А сверху открыто. Судя по надписям, вагон немецкий, не всё закрасили. Из трофеев, специальный вагон для перевозки сыпучих грузов. Как у самосвала на бок можно уложить и груз высыпается. А я хорошего угля набрал полтонны. Нужно же чем-то топить дом. Тут стоит описать этот момент. Пока же вернувшись на площадку, обнял дрожавшую от холода Нату, у неё кроме платья ничего не было, грелись так, и задумался. Дом небольшой, квадратных метров двадцать от силы, с одним окошком и одной дверью. Печка в середине, причём небольшая, готовить можно, а спать на ней нет. Видимо поэтому и деревянные полы, чтобы спать на них, а не на земле. Сеней нет, выходишь сразу на двор, дверь крепкая, но ничем не обшитая. Проморозиться, слоем льда покроется. Надо чем-то обшить и сени сделать. Кроме дома на территории колодец и погреб, крышкой накрыт. Погреб старый, ещё довоенный, как и колодец. Речки у села рядом нет, до ближайшей километров шесть. Хочешь рыбалки и рыбы поесть, побегать придётся. Вся вода из колодцев или набирают во время дождей. Автолавка раз в неделю проезжает, но денег у жителей нет. Также все дома крыты вязанками нечто, похожего на толстую солому. Даже у председателя так. Нет тут железа или ещё чего для крыш. Пожары, от вылетающих из труб искр, обычное дело. Пять кур, кошка, жители дома, всех прокормить надо. Есть огород, всё же мы заняли свой бывший участок, посажена картошка, немного лука, морковь и капуста. Кабачки. Откуда нашли для посева, не знаю, но вечером мама Глаша поливает. Подозреваю, что это обязанность Олега и Натальи ранее были. В доме два сундука, стол у окна, три лавки для двоих и по сути всё. Так что перед возвращением немало, что нужно накупить и привезти.

Также я дал маме Глаше тридцать рублей, из портмоне офицера милиции. Велел оплатить две машины поленьев. Сам на дрова наколю. Дрова председатель заказывал. По спискам, мы там есть. Вообще это через автолавку можно заказать. Или уголь. Если деньгами, то сразу привезут. Правда, деньги палево, откуда они у деревенских? Мама Глаша будет говорить, мы так условились, что продали с немецких трофеев. Сын в старых окопах и блиндажах нашёл. Такое бывает. Не мы одни поисками подобными занимаемся. Так что объяснение нормальное. На две машины поленьев хватит. Вернусь, буду колоть, делать запас на зиму. Вот об этом всём и размышлял. Тут я отметил, что состав замеляет ход и тут и там мелькают другие зайцы, что спрыгнули. А ведь точно, сейчас в город войдём, там могут встретить безбилетников, вот и мы аккуратно спрыгнули, и отряхнувшись, направились к окраинам города. Вещмешок за спиной Натальи был. А направились мы именно к железнодорожному вокзалу. Начнём с него. Дошли вскоре. Тут бабки продавали пирожки, купили четыре штуки с картошкой и луком, самые дешёвые, и с жадностью съели. Мы голодны были. То что Наталье запасли, за трое суток испортилось, кошке отдали, пустыми были, в дороге, мол, добудем. Билеты были, но на сегодня все раскупили. Есть на завтра один, поезд в десять утра проходит город. Мы на сегодняшний понятно опоздали, время уже второй час дня. Ничего, купили один билет на двоих, всё честно, справка от председателя помогла, спросили про неё, а дальше на рынок. А то мы так одеты, стыдно, если честно. Деньги есть, что продать тоже, так что идём за покупками. Надеюсь, рынок ещё работает.

Да, уже расходились, но успели приобрести Наталье отличные туфли-лодочки, та о таких всегда мечтала, надела и снимать не хотела. А мне обычные сандалии и две пары носков, потом неплохие брюки и кожаный ремешок. Всё на этом, денег нет. Пришлось одному хитрому старичку продать часы с офицера, торговались долго, но ударили по рукам. Так что приобрёл ещё фанерный чемоданчик, вещи убирать, и купили запасное платье Наталье, два комплекта женского белья, кружку и глубокую тарелку с ложкой, а также полотенце, кусок мыла, расчёску и небольшое карманное зеркальце. Вещи нужные. Главное договорились с одной старушкой о ночёвке. Та обещала на веранде два места накрыть. Вот так с ней и прогулялись, свои вещи несли и тот товар, что она продавала. Вязанием занималась, носки и шарфы. А по пути я приметил как к сберкассе, к служебному входу, подъехала машина и двое в форме милиции были, с оружием, начали готовить машину к разгрузке. А не деньги ли привезли? От двух помощников Павла я избавился ещё когда за углём лез, скинул с поезда бессознательные тушки. Мне они не нужны, освобождал хранилище. Поломаются, так это их пробелы. А вот от Павла тоже нужно избавляться, а тут такое отличная возможность, даже приметил два места, откуда можно стрелять по инкассаторам. Убивать не буду, но ранить, это обаятельно, и где найдут тело Павла, так что заторопился вслед за старушкой. А идти не близко было. Пока Наталья умывалась в саду над тазиком, я воды принёс от колодца, они тут тоже были, сказал, что прогуляюсь, пусть спать ложиться, всю ночь не спали, и рванул в сторону сберкассы. У меня мало времени.

— О, они ещё тут? — удивился я.

Боялся не успеть, застать хотя бы отъезд, однако все трое, тут и водитель, курили у кормы машины, чего-то ожидали. Кстати, «полуторка» была с кузовом-фургоном. Я с ними полчаса ждал, в стороне, изучая выбранное место. Кого ждали, выяснил вскоре. Подошла женщина, причём с той улицы вышла, где я ждал. Чёрт, свидетель, пришлось перебираться на второе присмотренное место. Эта женщина и открыла дверь ключом, дальше по описи начала что-то принимать. Хм, мешки большие, не похоже чтобы это были деньги. Скорее всего документация или что-то из архива. Хотя для бандитов и налётчиков, такие мешки уже как красная тряпка для быка. Так что, отошёл к дощатому сплошному забору, потемневший от времени, но свежие пулевые отверстия ещё видны. Место глухое, пёс дальше в тени дремлет, и всё. Вроде Винница не особо пострадала, когда наши тут наступали, этот район так точно. Хотя строек немало видел. Достав мотоцикл, поставил на подножку. Повесил на руль планшетку с бумагами того милиционера. Вернувшись, мотоцикл сзади негромко тарахтел, я прицелился из «ТТ», и открыл огонь, ранив сразу двоих милиционеров, в ноги. Упав, те почти сразу открыли ответный огонь. Сотрудница сберкассы, думаю это директор, скрылась сразу внутри. А парни похоже фронтовики, очень качественно давили огнём. Уйдя за забор, защита уже две пули словила, достав Павла, одним движением убрал в хранилище с его рук путы, сунув в ладонь рукоятку «ТТ», тот на рефлексе сжал её, разряжен, затвор в заднем положении, и мощным толчком обеих рук в спину, отправил того из укрытия на открытое место. Тот сразу задёргался от попаданий пуль. Водитель, наконец до «ППШ» добрался, что как выяснилось, в кабине был, и изрешетил того. Я же, бросив на землю запасной магазин, как будто тот выронил его при перезарядке и скрылся в улочках. На мне старая одежда была, новая с Натальей на месте постоя, в чемоданчике. С Павлом покончено, с десяток пуль в грудь, наповал, а я ещё хотел под шум выстрелов ему точно в голову из его же «Нагана», а подумают на инкассаторов. Не потребовалось. «Наган» только при мне остался, единственное оружие. Найдут мотоцикл, определят по номерам чей он, а он местного участка, там уже ниточку и до нападения на офицера милиции потянут. «ТТ»-то тоже его. Ох и непросто будет председателю объяснить это. Сын бандит-налётчик. Как бы место своё не потерял. Кого пришлют на его место, не знаю, но и от него избавимся, если тоже гайки закрутит. Я ещё и с участковым нашим разберусь.

А пока добежал до речки. Накупался. Одежду постирал, а то порохом пахла, выжал, и пока сохла, купался, да загорал. Вода такая замечательная, тёплая. А потом бегом к месту постоя. Там обеспокоенная Наталья ожидала, выстрелы слышали они. Успокоил её тем, что на речке был, купался и загорал, вон одежда влажная. Нас ужином покормили, правда, не бесплатно, постояльцы же, развесил одежду сушиться, и спать на веранде. Да сразу вырубило, мы оба так устали. Амулет зарядки поставить не забыл.

Утром нас подняли ни свет ни заря. Быстро накормили сыром с лепёшками. Опять-таки заплатили, чай морковный был, и мы вместе с бабушкой, и её товаром на рынок. Договорились так вчера, вместе пойдём. В шесть утра уже рынок работает.