Чтение онлайн

Так и поднялись эти семь дней. Пирожки всё же испортились, пришлось побегать в скворечник, но молоком отпоили, вроде за два дня прошло. Двое суток, а хранилище так и не открылось. Меня это конечно расстроило, и довольно сильно, а потом махнул рукой. Жил без этого в первой жизни, и ничего, и тут проживу. Кстати, сорвал с огорода старушки веточку укропа, он тут дикарём рос, и стал жевать. Никакого отвращения, спокойно сжевал весь и проглотил. Отголосков отвращения от души генерала Павлова я так и не уловил. Это что, всё же его нет со мной? Оплаченное время вышло, так я помогал старушке по хозяйству, в основном лёгкие работы. Соседям её тоже. Дополнительная пара рабочих рук не помешает. В хозяйствах всегда найдётся дело. Трижды бывал в больнице, там врач осматривал рану, менял повязки. На седьмой день, тридцатого, сняли швы, сказали, что пора. Немцы же приблизились к Пинску, было тридцать первое июня, вот-вот город возьмут, я решил уходить, когда вдруг заработало хранилище. А вот так. Проснулся утром на сеновале в сарае, время часов шесть, меня туда переселили, беженцев полно, веранду старушка сдавала. А тут просыпаюсь, потянулся лёжа, и заморгал, приметив знакомый значок в верхнем левом углу левого глаза. Открыл рабочий стол, и захохотал. Даже разбудил и напугал троих парнишек, что тут же на сеновале спали. Тоже из беженцев, вчера в город пришли. Дальше проверив хранилище, подивился его размерам, запустил кач, и стал собираться. Все вещи в хранилище ушли, документы тоже.

А дивиться было чему. Хранилище имело размер в четыре тонны. Без пятидесяти килограмм. Жаль пустое, всё что хранил исчезло. Ну да, как раз такого размера оно и было, когда я пустил пулю в висок, находясь в теле Власова. Так вот почему не через двое суток запустилось оно, сбои продолжались, тут подождать пришлось. Я прикинул, похоже восемь суток прошло. Ну да, восемь и есть. Значит, жду запуска големов. А с учётом как долго запускалось хранилище, есть все шансы, что и опция големов с запозданием заработает. Вот так пребывая в задумчивости, но задумчивость была радостной, а то я уж планы строил на каком поезде зайцем двинуть вглубь Союза. А тут стоит полнить хранилище нужным. Так вот, оставаться в городе мне смысла нет, двину к Кобрину. Теперь, имея хранилище, кач идёт, первым делом на Балтику. Мне нужен самолёт, и я желал добыть не обычный самолёт, а на поплавках. Поверьте, в тех планах что я строил, а скучно лежать вот и прикидывал чтобы делал, если бы было хранилище, и что буду делать, раз хранилища нет. Ну последнее уже откидываем, без надобности, да и с хранилищем планы поменялись, там не тонна, ждать долго не нужно, а самолёт на поплавках нужен именно сейчас. Почему, поплавки? В теле Власова не вышло мне угнать субмарину и на ней гонять грузовой флот противника. А сейчас все шансы на это есть. Так что действовать на воде и под водой, а значит только гидросамолёт. А тот весит две с половиной тонны пустой, три тонны с мелочью снаряжённый. Топливо к нему наберу, оно займёт почти всё хранилище, но иметь его стоит. Там глядишь накачается место для припасов, на домик с баней от финнов. Я пользовался теми что добыл, только доволен был ими. Правда и Власов пользовался, я уже говорил, он пасся в моём хранилище как в своём. При этом мог говорить вслух, я бы слышал, но на контакт не выходил. Вот я и не стал. А из принципа.

Вот так покинул подворье, и попрощался с двумя вдовушками, зайдя к ним домой по очереди. Ну а что, и тут удар был по физиологии, женщин хотелось аж скулы сводило, вот и нашёл двоих из местных. У обоих дети есть. Одна ещё ничего, молодая, симпатичная, природа требует своё, с трудом, но сговорил. Другая уже в возрасте. Тридцать пять лет, муж сам ушёл, так что скидывал напряжение. Да так, что заездил их за это время. Это я ещё не в полную силу, в рану отдавало, головные боли начинались, иначе совсем бы заездил. Впрочем, мне стало лучше, так что посетил с ними сеновалы на прощанье, и двинул к выходу, а там уверенным шагом в сторону Кобрина. Да, состояние не как было в день попадания, головокружения проходили, слабость, там и аппетит отменный, правда, ночами я мало гулял. Только любовниц посещал, но зато действительно отлежался, и вот уходил к немцам в тыл. С дороги сошёл в засеянное поле, тут наши, но дальше укрепления, наспех сбитые. По полю и двигался. Пару раз попадались группки окруженцев, спрашивали где наши, объяснял, и дальше. Сплошной линии обороны не было, по факту тут серая зона. Наших нет, но и немцы если попадаются мотопатрулями, то эпизодически. Одна из любовниц собрала мне съестное с собой, в платок завернула, остальные как-то не догадались. Да и я не просил. В пустом спичечном коробке соль, шесть варёных картошек в мундире, кусочки уже порезанного сала, огурец, у той отличный засол, хранила в бочонках в погребе, ну и два куска хлеба. Вот у речки мелкой, в тени деревьев и поел, половину припасов съел, время обеда, около часа дня. Тут же искупался, почти час из воды не вылезал, вода тёплая, отлично. Рядом группа окруженцев шумно переправлялись, с обозом были, я же перебрался на другой берег, оделся и двинул дальше.

К вечеру, поужинав по пути, доел остатки, констатировал, что ушёл от Пинска километров на тридцать. Немцев уже видел, два мотопатруля на горизонте проехало, причём это разные, и на дороге пыль от движения техники и пехотных колонн. Шёл к посадке, она мой путь пересекала. Решил там переночевать, двигался я днём, ночью сплю, но когда сблизился, вдруг услышал окрик:

— Хальт!

Я тут же замер и поднял руки на всякий случай, хотя такого приказа не было. Посадка смешанная, тополя и кустарник по бокам, немцы хорошо замаскировались, да я и не сразу их рассмотрел. Тем более их стоянка метрах в трёхстах дальше, видимо часовой засёк и те по посадке сблизились, остановив. Было двое, унтер, и рядовой, последний меня на прицеле и держал. Ну как на прицеле, карабин свободно лежал на сгибе локтя, но ствол на меня направлен. Опытный солдат, я сам такой. А так это мотопатруль, армейский. Да и понял это по очкам на касках обоих. Унтер меня лично охлопал, но я был пуст, всё в хранилище, и задал вопрос на чудовищном русском:

— Ви ктьё?

— Не ломайте язык, я знаю немецкий, — сказал я на германском языке.

— О, из немецких переселенцев, или кто из родителей немец?

— Нет, учил язык будущих рабов. Должен же я знать, что те говорят, отдавать им приказы.

Унтер вытаращил на меня глаза, лицо покраснело, тот что-то крякнул, даже я не понял что, и попытался нанести удар кулаком. Вот касанием по руке и убрал его в хранилище, прыгнув к солдату, что пытался отскочить, вскидывая карабин, но и его убрал. Осмотревшись, мы у кустарника были, я зашёл внутрь посадки, тут видимость ограничена, довольно большая посадка, и приготовившись, достал унтера так, чтобы оказаться у него со спины, и тут же нанёс тому удар ребром ладони в область основания шеи, мгновенно вырубив. Дальше уложил на старую подстилку из листьев, и не забывая поглядывать вокруг и прислушиваться, стал снимать с того всё ценное. Часы сразу застегнул у себя на кисти, сдёрнул сапоги, отстегнул ремень, с наплечными раменями, и ворочая тело, снял. Пистолет-пулемёта не было, два подсумка по три магазина к «МП» были, кобура с пистолетом, но «ПП» тот явно оставил в лагере. Лентяй. Так что оставил обобранное тело лежать. Отойдя, тут посвободнее от веток, и достал второго, вырубив тем же способом. Хорошо выстрелить не успел. Так что карабин проверил и прислонил к стволу тополя. Дальше также снял всё ценное с солдата. Подумал, и форму снял с обоих. С исподним. Ценного немало нашёл, но что по карманам было, ранцев те при себе не имели. Пока же изучив карабин, приготовил патроны запасные. Также достал из кобуры обычный на вид «Люгер» и его приготовил, как и два запасных магазина, и вот так держа карабин наизготовку, двинул по посадке к лагерю мотоциклистов. А обоих немцев я убил, хладнокровно, милосердные удары в сердце штык-ножом с солдата. Аккуратно, кровью не плеснуло.

Сердце громко бухало, надпочечники вырабатывали адреналин, но не скажу, что в предельной концентрации, ситуация-то довольно обычная для меня, так что лишь слегка возбудился. А то восемь дней отдыха, без встрясок, а тут сразу такое. Ничего, пока шёл успокоился. Наконец в просвете рассмотрел лагерь. Первым, на что наткнулся мой взгляд, громадина танка. Аж целый «КВ-1» стоял на полевой дороге, что вилась у посадки. Замаскирован ветками, с уже пожухлыми листьями. Я с другой стороны подходил, потому танк и не мог видеть. Стоял с открытыми люками. Рядом часовой переминался. Ещё стояло три мотоцикла, причём, все «БМВ», визуально я видел четверых немцев, плюс один часовой, с ремнём карабина на плече, а должно быть семеро. Где ещё два? Три мотоцикла, по трое седоков, девять, двоих уже шлёпнул, командира патруля и одного солдата, должно быть ещё семеро. Так где ещё двое? Кстати, рассмотрел на одном из мотоциклов, на руле висел, «МП-40», и подозреваю что он как раз ленивого унтера. Ещё у костерка, где двое немцев кошеварили, лежало что-то. Привстав, прикрываясь стволом тополя, рассмотрел тела троих, причём танкисты. Один пошевелился, связанные. Не с «КВ» ли? Тут вдруг рядом за кустарником услышал писк, и один из кошеваров крикнул:

— Ганс, Фридрих, унтер будет недоволен, что вы первыми русскую фройляйн попробовали.

Эта фраза многое расставило по своим местам. Убрав карабин в хранилище, достав штык я скользнул, извиваясь как ящерица, всё же Иван неплохо тренирован, да и молодой, и прыгнул к двоим немцам. От общего лагеря их закрывал кустарник. Видимо смущались и не желали, чтобы другие видели их интерес. Один держал девушку за руки, та была в форме военфельдшера, другой уже задрал синюю форменную юбку, отбросив панталончики в сторону, и пристреливался между ног, пока девушка отчаянно извивалась. Только тот что держал, успел дёрнутся и открыть рот, как в прыжке, извернувшись, я нанёс ему пушечный удар ногой в голову. Готов. Даже добивать не надо, позвонки хрустнули, ну и вбил нож в спину насильнику, зажав ему же рот. Удар в сердце. Правда, я немного девицу подмял, но надеюсь та не будет против. Когда тело немца прекратило дёргаться, я стащил его с девицы, и та шустро приводила себя в порядок, испуганно на меня глядя, а красивая, и ссадина на лице. Это похоже моя работа, неудачно упал. Хотя для неё удачно. Проверив первого немца, точно труп, ну и сняв с него ремень с кобурой пистолета, видать пулемётчик, у насильника, вроде несостоявшегося, были подсумки для карабина. Вот так я с двумя пистолетами вышел, и начал стрелять с двух рук. Два «Люгера» отработали на пять. Сначала часового, он дальше всего, потом точными, но быстрыми выстрелами из пистолета с правой руки, остальных поразил. Оружие в левой, на добивание. Один шустрый, покатился от костра, но пули его догнали. Я и не таких живчиков видел. Пробежавшись, провёл контроль, живых нет. Кстати, документы забрал, и незаметно прихватив «МП» с мотоцикла, подошёл к связанным танкистам. А хорошо связали, даже кляпы во рту. Осмотрев их, крикнул:

— Эй, красавица, можешь выходить, живых немцев не осталось.

После этого сунул оба «Люгера» в карманы брюк, и присев, стал развязывать верёвки на кистях рук, ему и локти связали, капитана-танкиста. Ну и кляп выдернул. Как раз когда девица робко из-за кустарника выглянула. Увидев, чем я занимаюсь, осматриваясь подошла и стала помогать развязывать остальных, а капитан, прокашлявшись, сказал:

— Молодец парень, спас нас. Ты кто? Осназ?

— Школьник. Иван Градов. Шестнадцать лет мне. Ехал на комсомольскую стройку из Москвы, а тут поезд расстреляли, половина пассажиров погибла.

— Погоди, это в десяти километрах от Бреста?

— Да, там

— Слышал, что там бойня была. Значит, оттуда? А здесь как оказался?

— Ранен был осколком, — я снял кепку и показал скрытую под ней выстриженную проплешину и багровый шрам, вернув кепку обратно, закончил развязывать капитана. — Отлежался в Пинске, а то контузия ещё была, и решил на Кобрин двинуть. Потом к месту расстрела поезда. Я следопыт, лесовик, хороший охотник, следы тех нелюдей запомнил, поищу.

— А как ты в Пинске оказался?

— В госпитале Кобрина кинули клич, кто машиной управлять может, ну я и вызывался. Я всем могу управлять, что ездит, летает и плавает. На станции новые «захары» выгрузили, их и отдали на эвакуацию, вот в кабине одной и добрался до Пинска.

— А эту машину, — кивнул тот на танк.

— Не доводилось. «Три-четыре» знаю, было дело, покатался, «двадцать шестой» тоже. А «КВ» нет.

— Отлично. У нас механика-водителя убили, а он один знал этот танк. Я командовал батальоном лёгких танков и такие машины, как и мои бойцы, не знаю. Этот танк нам попался при отходе, когда батальон разбит был, с одним мехводом. Вот что, Иван, временно призываю тебя на службу. Нужно перегнать танк к нашим.

— Тот до наших километров тридцать, даже чуть побольше. Топлива-то хватит?

— Топливо есть, недавно разбили колонну обеспечения у немцев, по счастью две бочки с соляркой нашли в грузовике. А тут понимаешь встали поужинать, устали все, и эти по посадке подкрались, взяли тёпленькими. У нас только Иван, твой тёзка, к оружию дёрнулся, его и убили. А потом раненого добили, гады. Там он, чуть дальше лежит. Вот такие дела, Ваня. И спасибо что Олю спас, медик наш, в батальоне у меня служит.