Чтение онлайн

— Однако. Какие сроки передачи?

— Месяц. Всё раскидано в разных местах, но я сам доставлю к Москве.

— Ладно, вижу ты серьёзно настроен на получение прощения, я подумаю, что с этим можно сделать.

Вот так волкодавы меня вывели в коридор, передали в руки конвоиров и в камеру, а дальше осталось только ждать.

Приходить в себя было тяжело, но близкая стрельба намекнула, что это стоит сделать побыстрее, мало ли что опасное для моего нового тела? А я знал точно, до запуска хранилища, мне умирать точно не стоит. Иначе перерождения не будет. Позже о том, что в прошлом теле было и как я погиб, сейчас к новой реальности переходим.

Открыв глаза, стараясь не дёргать головой, очень болела, я пощупал голову, поморщившись от стрельнувшей боли и определил касательное ранение головы. Пуля скользнула по черепу, сбив шапку, вокруг снег был, видимо удар был, встряхнуло мозги, ещё и контузия, чуть не среднего уровня. Главное я определился, что происходит, и понял, что можно расслабиться, потому как побеждали хорошие, то есть, свои, давя огнём стрелков, и окружая их. Мелькали военные шинели, странного покроя. Тут рядом заскрипел снег и присел на одно колено мужчина в шубе, на голове такая же шапка, положив рядом одноствольное охотничье ружьё, то ещё дымило стволом, мужчина, которого я с интересом разглядывал, осмотрев рану, спросил:

— Александр, как ты себя чувствуешь?

— Голова болит. И с памятью что-то, вот вас не узнаю.

— Ох, как плохо-то.

— А что случилось?

— Охота сорвалась. Оказалось, каторжники бежали, убив конвой, вот мы случайно с ними и встретились. Если бы вы на них не наткнулись при охвате кабанов, они бы и стрелять не стали. Две винтовки имели, быстро их постреляли. Тебя и мичмана Глазьева, это что с крейсера «Рюрик», сразу ранили. Мичмана тяжело, в грудь, не знаю вытянут его врачи. Вон уже сани подводят слуги, сейчас перевяжем и отвезём вас в земскую больницу.

— А год какой? — задумавшись, больно говорил неизвестный по старорежимному и тот охнув, всё же подтвердил мои радостные догадки.

— Так, тысяча девятьсот третий, от Рождества Христова, зима наступила. Отсюда вёрст десять до окраин Владивостока.

— Ясно.

Дальше дал себя перевязать, голову трогали осторожно, я уже сказал, что перед глазами всё плывёт и мутит, тоже поняли, что контузия. В чёрных морских шинелях и серых армейских люда хватало, в основном офицеры, ну и в обычной одежде, в шубах, немало женщин и девушек, был народ. Дальше на сани, накрыли тёплой рогожей, шапку кстати нашли, и повезли в город, а там уже попали в руки врачей. Причём, военного госпиталя, потому как до него просто ближе было. Да и мичман военный, а меня с ним за компанию. При осмотре меня как-то вырубило, то ли сдавили у раны, когда остригли и стали шить, то ли ещё что, но я ушёл в темноту, хотя с момента как очнулся в теле, был в сознании и в здравом рассудке.

Уже неделю я в госпитале лежу, впитываю этот мир. Познаю. Мне всё интересно. Аккуратно хожу, стараясь не мотать головой, всё же похоже действительно контузия, опять у моего нового тела трещина в черепе. А тут рентген был, редкость, один на весь город, но снимок сделали, выяснилось про неё. Потому и лечили. И да, было уже девятое декабря ноль третьего года. Я уже всё осознал и принял, находясь в радостном предвкушении. А что, моё время. Это не Советский Союз. Вот Российскую Империю я разрушить не дам, приложу все силы, и первый план, не дать проиграть Японии в скорой войне. Это кстати сильный план, проигрыш тогда сильно потряс всех. У многих руки опустились, а победа, наоборот поднимет любовь к родине, патриотический подъём. Вторая часть плана, зачищу верхушку императорской семьи, что раскачивали лодку. Я монархист, но против тех, кто идёт против России. Этих без сожаления под нож.

Ладно, планы на будущее большие, пока же опишу что было в прошлом теле, и в какое попал. Что по прошлой жизни, то Сталин принял моё предложение, сняли с меня все обвинения. Правда и не забыли, что я сделал. Разжаловали, стал старшиной, причём, ротным. Не важно, наград-то не лишили. Командировку оформили, и я месяц доставлял до Москвы обещанное, передавая специально назначенным интендантам в разных местах, те принимали, всё шло формирующимся у Москвы частям, пять авиаполков до полного штата довели, и так, пока не закрыл список. Это было двадцатого сентября. Кстати, Киев немцы пока окружить он смогли, Тимошенко толково отбивал все их атаки, окружили, но уже в середине октября, хотя часть фронта вывести смогли. В общем, обе стороны выполнили свои обещания, меня действительно не преследовали, тут слово было сдержанно, что есть, то есть. Так что после передачи, получил назначение ротным старшиной в маршевый батальон, и нами пополнили одну из стрелковых дивизий, что активно вела бои на Новгородском направлении, и где-то через неделю один из ударов сдержать не смогли, часть сил дивизии откатились за реку, а мы ещё сутки держались в окружении, пока оставшийся командир, не приказал сложить оружие, воевать уже было нечем. Так и попал в плен, благо на это рассчитывал. Ну там понятно сбежал вскоре, и на своём гидросамолёте полетел к Слуцку. Да, девчат выручать. К слову, передал я всё, но личное имущество в этот список не входило. Были наложницы, три самолёта, четыре автомобиля, зимние домики и личные запасы. Почти на пятнадцать тонн.

Не важно, хранилище пустое, поэтому набрал с пунктов сбора трофейной техники грузовиков и броневиков, около Слуцка освободил небольшой лагерь военнопленных, шестьсот человек там держали. Сформировал за счёт них мангруппу, и освободил девчат, вывозя, благо было куда грузить, машин хватало. Ещё и у немцев около двух десятков добыли, причём с шофёрами, столько умеющих водить у меня не было, и дошли до наших, по пути громя вражеские тылы. Смогли прорваться районе Брянска, Киев уже сдали. Големы зачистили там участок от немцев. Сталин с интересом меня изучал, но Золотую Медаль не зажал, наградил, с орденом «Ленина». Даже звание лейтенанта дали, только в интендантскую службу я не вернулся. Направили командиром танкового взвода в бригаду Катукова, он выздоравливал, принимал её. Воевал в танковых войсках до сорок третьего. Подполковником уже был. Арест за чужую вину, попытка выбить признание, ушёл, зачистив там всех, и партизанил почти до конца войны. А ведь был Дважды Героем. Кстати, пару раз встречался с Тупиковым до сорок третьего, тот на меня всё нехорошо погладывал, волком смотрел, но мстить не стал. А так освободили Родину, я не за Союз воевал, аж в марте сорок пятого. Ну я с големами бывало хорошо проходил по тылам, зря что ли главным партизаном Союза стал, целым партизанским корпусом командовал, меня даже реабилитировали, сняв все претензии. Генерал-майором войну закончил, Трижды Героем. Потом жил, просто жил, дважды заменяя собой погибших потомков. Один сын утонул в двадцатилетнем возрасте, и правнук погиб в автоаварии, омолаживался, и дожил аж до две тысячи тридцать шестого года, где и погиб. Не думаю, что это была Третья мировая война, скорее всего теракт, происходило это в Москве, вдруг всё стало ярким, вспышка, что выжигала глаза, я с внучкой гулял по парку, потом ударная волна и темнота. Обидно что так всё завершилось. И внучку убрал в хранилище, успел. Не довелось ей пережить ту ударную волну. Это действительно страшно. Вот такие дела. К слову, хранилище накачалось на триста сорок шесть тонн и четыреста килограмм, за эти девяносто шесть лет, а так как сто семь тонн у меня уже было, то общий объём, четыреста пятьдесят четыре тонны и двести шесть килограмм на момент гибели. Тут хранилище запустилось штатно через двое суток, и имело объём именно тот, что был на момент гибели в прошлом теле, чему я только рад. Чем больше, тем лучше. Кач уже запустил.

Я не попал в дворянина, но собираюсь им стать. Так вот, семнадцатилетний Александр Геннадьевич Земсков, круглый сирота. Все его родственники погибли в страшном пожаре. Тогда треть Владивостока сгорело. Страшно век начинался, это было в девятисотом году. Четырнадцать лет тогда было Александру. На момент пожара тот находился в туристическом походе с классом гимназии, и вернулся уже к пепелищу. Отец его, Геннадий Земсков, был судовым инженером и работал в порту. Матушка из купеческих, Варвара Павловна, две сестры и брат, и все они сгинули в пожаре. Там же был потерян дом, что подарили на свадьбу родители матушки. Да и они сами погибли, жили рядом. Страшный удар для парня, но тот выбрался, время лечит. Его взял на воспитание друг отца, директор гимназии, Павел Валерьянович Скопов. Всё у парня сгорело, так тот купил нужное, выделил комнату и содержал, помогал как мог. Из наследства остались трактир и склады в порту, те не пострадали от пожара, и их записали за Александром. Как опекун ими управлял Скопов, откладывая деньги из дохода на учёбу, в банке держал, Саша мечтал стать судовым инженером как отец, ну и учился вести бизнес, управляющий трактира его обучал. Вот такая история. Тот охотник в мехах, и был Скопов. Вообще охоту организовал Дворянский Совет, и да, Скопов не дворянин, но его пригласили как почётного костя. Пользовался уважением. А тот взял Александра и своего сына Сергея. Они одногодки, в одном классе учатся, и вполне дружат. Вот такая история, если кратко. О скорой войне я знаю, несколько месяцев осталось. Точно не помню, но в начале тысяча девятьсот четвёртого года, зима ещё была. Значит, у меня мало времени. Надеюсь опция големов запустится, потому как возбуждение и желание к женщинам было сильным, а хранилище совершенно пустое. Как и в прошлом теле. Теперь видно, что в первом, в теле Власова, часть влечения брал на себя Павлов. Тогда по мозгам не сильно било. Теперь же весь удар я принимал на себя одного.

Вроде парень молодец, наследство есть, но особо денег тот не имел, выдавал опекун на карманные расходы по три рубля в неделю, и всё. Так что я больше лежал, ходить мне разрешали только в уборную, и вот вспоминал прошлую жизнь и ставил планы на будущее. Поучаствовать в войне я был не прочь, тут и дворянское звание можно легко заработать. Из памяти генерала Павлова я помнил, что десантники несколько раз попадали на эту войну. Там правда они всегда в тела дворян попадали, но то что кто первый взойдёт на вражеский корабль, если это не дворянин, то автоматом его получает. Так что я собирался войти в этот узкий круг, и война мне поможет, дальше буду воевать, да топить броненосцы Того. А без них японцам войну не выиграть. А чтобы поучаствовать, нужно иметь патент штурмана торгового флота, в таком случае выдают патент прапорщика по Адмиралтейству. Это я и из памяти Павлова знал, и тут выяснил. Тем более мичман, что со мной был ранен, лежал тут же в палате, его вытянули, и пусть ослаб сильно, бывшего солдата-сиделку вон наняли, но вполне охотно отвечал на мои вспороты. То, что я частично память потерял, хотя знания по гимназии сохранил, это проверяли, в курсе. Голова побаливала, долго думать не получалось, вот и лежал, скучал. Начальный план, это войти в состав торгового флота, получить патент, тогда призовут как прапорщика, и геройством заработать себе дворянский патент. Причём, незаметно пограбить британцев. Павлов был восхищен действиями одного из десантников, что сюда попал. Он прокрался в Вэйхайвэй и ограбил хранилища двух банков, а там оказались на начало войны, гигантские по местным меркам суммы. Много что хранилось, а чтобы замаскировать кражу, взорвал хранилища, от зданий одни воронки остались. Я тоже так хочу провернуть, и это в планах. Ну и буду топить броненосцы. Прославлюсь. После войны видно будет что дальше, скорее всего продолжу служить, мне это интересно, освоить морскую военную службу. Тем более знания артиллериста, морского канонира, я сохранил.

Вот так лежал и строил планы. Потом вернулся снова мыслями к прошлой жизни. Знаете, почему я не особо от неё в восторге? Ну простил меня Сталин, выкупил я прощение, вот только пригляд после такого такой, что не вздохнуть. Я этот пригляд всего дважды скидывал, когда в плен попал и девчат из лагеря в Слуцке освобождал, и когда партизаном стал. Правда, создав партизанский край, целый боевой корпус с танками, прислали людей с Большой Земли, якобы на усиление, и снова пригляд. Да такой, что в туалете один не посидишь. Это я конечно преувеличил, но было такое. Интересно, почему же допустили что меня по ложному обвинению схватили и колоть начали? Реакцию хотели посмотреть? Что ж, надеюсь она произвела впечатление. Так что вроде и жизнь там неплоха, а как-то клетку напоминала. Скинул ярмо наблюдения после войны, а потом вообще сменил личность, занял место погибшего сына. После войны просто жил, с Маргаритой, как и хотел. Она идеальная. Жаль в шестидесятых погибла. Машина сбила. Я нашёл кто это сделал, отмстил, но жену не вернёшь. Эх, здесь бы такую же идеальную найти. Как видите, особо и не подёргаешься, присмотр был жёсткий. Мне кажется то, как я подставил Тупикова, он войну генерал-полковником закончил, не сгинул в Киевском котле, впечатлило верха, и те не хотели повторения подобного. Знаете, я не сразу и понял, там наблюдение шло, это не меня охраняли, а больше от меня. Как видите было о чём подумать.

А тут на восьмой день Скопов пришёл, до этого каждый день его жена забегала, домашних вкусностей приносила, я бы с соседом по палате поделился, но ему нельзя, только жидкие супчики. Хорошая женщина. Ну вот когда тот зашёл, посидел на стуле, расспросив как дела, мне кстати носили учебный материал, Сергей это делал, так что изучал местный алфавит и чему учат. Ну любопытно, так что думаю потяну, у меня знания интенданта, техникум-экономиста, много знаний сохранилось, тяну. Так вот, я и решил поговорить с опекуном: