Чтение онлайн

Игнат времени на сомнения не тратил. Перед превращением он повернулся в сторону Филиппа, приближавшегося с луком в руках, и прокричал:

— Чтоб тебе вылезло, проклятый иуда!

И большой темно-серый волк помчался в лес.

Северин от адреналина не ощущал холода октябрьской ночи. Осторожно спрятал сокровенного кошелька с таляром среди других вещей, бросил красноречивый взгляд на Филиппа и разрезал пальцы.

– Я – волк.

Запах чужой крови ударил по ноздрям, словно запах свежей выпечки.

Пахнет сладко.

Теперь он был хищником, преследовавшим добычу.

Среди симфонии лесных шорохов слышались волки, бежавшие сквозь чащу, а среди букета лесных запахов аромат крови был самым ярким. Запах дразнил, звал, манил... Скорее!

Северин настиг Игната и они помчались вместе. Деревья кончились, молодые волки выскочили к урочищу, впереди разглядел Марко, а далеко впереди — беглец.

Кто он? С какого шалаша? Что его действительно связывало с Савкой?

Он слабеет.

Из урочища выскочили на поля, а потом пробежали мимо небольшого хутора, откуда врали потревоженные собаки.

Приручены ничтожества.

Они догнали Марка и теперь летели троицей. Запах крови усиливался, преследуемый начал сбрасывать темп... Но впереди текла река, которую Северин не видел, но слышал. Беглец направляется к ней: попытается сбить со следа.

Не поможет.

Перед темной полосой Марко остановился, Игнат влетел было в воду, но увидел, что другие встали и взглянул на них. Марк прорычал, указал лапой на Северина и протянул ее в сторону правой части реки. Игнату он приказал двигаться дальше, вперед, а сам поплыл налево.

Северин пробежал по берегу и прыгнул в воду. Было прохладно, но приятно – именно то, что нужно после стремительной погони. Без меха он, наверное, замерз бы до костей.

Вряд ли раненый зверь будет тратить силы, чтобы плыть против течения. Северин выбрался на берег, отряхнулся, подняв вокруг себя бурю капель, принюхался: нужного запаха не было. Он покрутился, пробежал еще немного направо. Пусто.

Он внизу.

Снизу по реке донесся протяжный вой. Кто-то вышел на след. Северин помчался с восстановленными водой силами, увидел Гната, за ним Марка, а затем вернулся сильный запах крови.

Запах добычи.

Легкая пища.

Волк с изорванным ухом ждал неподалеку. Троица нашла его возле одинокого дерева - тот лежал, положив голову на лапы, и тяжело дышал. Когда волки приблизились, одиночка поднял глаза, с усилием встал на лапы и прорычал: без боя не сдамся. Его бок пересекала глубокая рана. Серебряный наконечник... Если бы чуть-чуть слева, то незнакомец никуда бы не убежал.

Ему не жить.

Игнат стал напротив волка и вырос, Марко осторожно принялся заходить направо. Северин уловил его маневр и ушел с левой стороны.

У волка не было шансов. Он дернул хвостом, громко зарычал на Гната, щелкнул клыками на Северина - двух нижних зубов не хватало.

Вцепись ему в горло.

На месте Марка выросла фигура человека. Едва волк с рваным ухом повернулся, как кулак зацедил ему прямо между глазами. Хищник упал без сознания.

– Готово, - отметил Вишняк.

Северин по привычке хотел вызвать воспоминания о Лине, как делал это от первого превращения, но остановился, покачал головой, вспомнив маму, ее руки, ее улыбку...

Даже не пробовал его крови!

– Я – человек.

Когда он перевернулся, Марк шептал над раненой волчьей стороной заклятия, а Игнат на него вышел.

— Характерник наиболее уязвим в момент превращения, — говорил Вишняк спокойно, словно они сидели в лагере у костра. — Но если внимание противника рассеяно, можно провернуть дерзкий трюк. Мотайте на усы, пока я жив!

Марко обошел лужайку, сорвал несколько листьев подорожника, поплевал, залепил борозду на серой стороне, после чего закинул волка на шею. Он походил на первобытного охотника — голый, бородатый, вымащенный кровью, с добычей на плечах.

Игнат и Северин переглянулись.

– Где здесь, тряска, дорогая?
– пробормотал Вишняк, разглядывая.
– А, все равно. Мы пробегали через хутор, туда и двинемся.

— А если он приходит в себя? – поинтересовался Игнат.
– Снова шлепнуть по башке?

— Он еще несколько часов не придет в себя, слишком много крови потерял. А потом мы его свяжем.

– Что делать с нашим мехом? – спросил Северин.

– Нет времени на костер, – ответил Марко. — Выбрось в реку.

И обнаженный характерник с огромным волком на спине пошел назад.

Лукерия всегда вставала первой. Пока семья наблюдала последние сны, она тихо наряжалась, брала ведро и шла доить корову. Так происходило каждое утро в течение многих лет, и ни одна непогода не могла помешать этому ритуалу.

Но сегодня его нарушили.

– Пусть Бог помогает, хозяйка, – услышала Лукерия.

Песики Билык и Рудык проснулись, подняли лохматые головы в сторону пришельцев и залаяли. Лукерия протерла глаза: показалось, что еще не проснулась.

За плетнем, словно в чудном сне, что Лукерия видела в девичестве, стояли трое голых мужчин, укрытых с ног до макушки гусями холода. Стояли без нити на теле, в чем мать родила, демонстрируя развитые мышцы. Даже самый старый, с проседью в бороде, не имел на животе намека на пивной холмик. На его плечах покоился здоровенный без сознания собацюра, похожий на волка.

– Господи, – Лукерия перекрестилась.

– Вы не пугайтесь, - старик передал собаку юноше с селедкой, имевшей на груди небольшой рисунок в виде круга. – Я чумак Андрей Сиволап, а это мои сыновья. Нас ограбили... А Сирку нашего ранили, когда он защищал мажу. Может, хозяйка, у вас найдутся какие-нибудь старые вещи? Не положено нам так в октябре разгуливать...

Чумак говорил с учтивой, немного смущенной улыбкой, и Лукерия сразу поверила ему.

– Пресвятая Богородица, – она всплеснула руками. — Вот только! Что эти сердюки делают, когда честных людей проклятые разбойники грабят, последнюю совесть продали...

– Такие времена, – покивал чумак. — Денег у нас теперь нет, так, может, у вас найдутся старые вещи, которые не жалко даром отдать трем бесштаткам?

— Ох, бедняги, — всплеснула руками женщина. — Живем мы бедно, лишнего ничего нет. Но я вам старую скатерть порежу, так вы по крайней мере стыды прикроете!