Чтение онлайн

– С большим удовольствием! Спасибо, любимая... Ты — настоящая хозяйка.

– Следи за словами, - хищно прищурилась Катя. — Такая вздоха, что от одного копняка скончишь.

— Но ведь я хотел похвалить...

– Попытка провалилась.

Ей хотелось петь от счастья.

— Оденься, человече!
– скомандовала. — Я в здешних сундуках вещи нашла, ждут у постели. Твоя старая тряпка осталась в бане. Выстираешь сам, потому что мне они глаза выедает.

Днем она колебалась, не сжечь ли одежду, но не решилась. В новом наряде, вымытый и отдохнувший, Северин выглядел значительно лучше.

Оля играла на полу любимыми деревянными зверюшками. Северин присел рядом. Девочка подняла на него вопросительный взгляд. Катя с ухмылкой наблюдала за ними.

– Оля! Привет, Оля! – Северин расплылся в улыбке – Я твой папа, маленькая!

Оля взяла синюю кошку, покрытую многочисленными следами маленьких зубов, и гордо показала ее.

– Тя-тя.

– Она показывает тебе любимую игрушку!
– прошептала Катя. — Высочайшая мерка доверия.

Ободренный удачным началом Северин погладил дочь по головке, поясь этим прикосновением, словно жаждущий из колодца, и продолжил разговор.

– Какая красивая игрушка! Как ее зовут?

– Такого она еще не знает, – сообщила Катя.

Северин почесал макитру, и Оля тотчас повторила за ним. Катя чуть не порхнула смехом.

— Скажи-ка... А это кто? – указал Северин на Катрю.

– Ма-ма, – Оля даже не задумалась.

– Правильно! А я твой отец!

Оля похлопала глазками и принялась размахивать киской в воздухе.

– Дочка! Слышишь меня? Э-э-э, Северин оглянулся к Катре.

– Можно взять ее на руки?

— Это твоя дочь, что за вопрос?

С осторожностью он посадил дочь на колени. Оля не отвернулась - выучила незнакомое лицо, с любопытством подергала за бороду, попыталась спрятать в ней игрушку. Северин стоически терпел, а Катя, созерцая их, вдруг осознала, что чуть не плачет от радости.

– Она улыбается, – сообщил Северин.

– Твое общество ее устраивает.

Вскоре Оля начала кряхтеть, возиться и потянулась к полу.

— Если не хочешь услышать вой нечистой силы, лучше верни ее на место.

Северин так же осторожно посадил дочь к разрисованным зверькам, погладил ее по головке и присоединился к Катре за столом.

— Я запомнил ее совсем другой. Малой куклой, которая научилась только улыбаться беззубым ротиком... Она так изменилась, так выросла! А я все пропустил, – он охватил ладонями лицо. — Ее первое слово... Первые зубки... Первые шаги...

– Настанешь, – Катя взяла его руки, настойчиво отняла от лица, положила на стол и накрыла своими. – Она теперь тарахтойка! Молчала-молчала, а месяц назад столько звуков сразу...

— Катр, сколько меня не было?

– Один год, три недели, пять дней, – ответила характерница без задержки.

Он побледнел. Вцепился руками в краешки стола, скрежетал зубами.

— То есть... На дворе... Пятьдесят четвертый?

– Да. Март.

Северин проглотил воздух, словно его ударили в живот. Катя сжала его руки.

– Где я... Где мы сейчас?

— Я расскажу все, пока будешь есть. Ты заболел и должен много есть, Северин, иначе тебя ветром дует.

– Нет. Это я сначала расскажу, куда исчез... Ты должен знать. Не представляю, как ты переживала...

Он рассказал об ограблениях, о черных песках и ловушке, о приговоре Гадры, мстившей за кровавые соглашения ее подданным, о бесконечном круге, где они жили вместе в Карпатах, о ужасе, которым мечта всегда заканчивалась, о внезапном спасении и дороге сюда...

Она поверила. Несмотря на все безумие этого рассказа, она сразу поверила каждому его слову. Это все объясняло и ужасный вид, и морщины, и седину.

– Я выследу эту Гадру и вырежу ее сердце, – Катя ударила ножом по столу, пробив дыру в скатерти. – За все, что она сделала с тобой!

— Вряд ли у нее сердце.

– Плевать, - она пылала яростью. – Эта дрянь забрала у тебя – у нас! — больше года жизни. А ты даже этого не понимал!

— Не совсем так... Каждый раз, когда я это понимал, начинался новый круг... И тогда я забывал.

– Бесчеловечная жестокость, - Катя налила рюмку калгановки из местных припасов - впервые после рождения дочери.
– Теперь ешь. Приятного аппетита.

Она решительно пододвинула ему все миски с блюдами.

— Набирайся сил, потому что от твоего тела остался мешок с костями.

Северин с удовольствием понюхал воздух над мисками и упорно хрустнул косточками пальцев.

– Спасибо, любимая. Ты умеешь вдохновлять, - он принялся работать челюстями.

Катя с удовлетворенной улыбкой выпила рюмку.

— Ешь понемногу, не спеши! После долгого голода живот может скрутить, — она долила себе калгановки.

– Расскажи все, что я пропустил, – из-за набитого едой рта Катя скорее догадалась, чем услышала его слова.

— О, Северин, ты пропустил немало.

В ночь ограбления они ждали до рассвета. Замерзали, торчали в этом переулке, но ты не возвращался. Утром решили, будто в хранилище что-то случилось. Малыш и Варган пошли спрятать добычу, а мой брат остался. Крутился у банка весь день, выглядел, не выведут ли тебя арестованным за попытку ограбления. Его сменил Малыш, затем Варган, и так по очереди они дежурили почти неделю. Ничего. В новостях – тишина. За выпивкой разболтали нескольких банковских клерков, но никто ничего не слышал. Вернулись огорченные, с мешком дукачей, но без тебя. Ох, я тогда им наговорила... Не могла смириться, что ты просто исчез. Не хотела думать, что осталась с Олей сама.

– Извини.

– Не стоит. Я выплакалась, и мы продолжили задуманное.

Вывозили семьи характерников за границу, резали борзых, покупали сведения об их укрытиях и сжигали до основания, убивали вожаков... Все проходило так легко, словно твоей потерей мы подкупили благосклонность судьбы. Страна обезумела от новостей о противостоянии борзых Святого Юрия и рыцарей Серого Ордена. Большинство болело против сироманцев, но мы всегда имели поддержку по всему миру. Даже среди попов!

Я большей частью тратила время и деньги на попытки узнать тебя. Обивала пороги ведьм, гадалок, прорицателей, но все отказывались или сообщали скорбно, что можно забыть об этом человеке — мол, судьба твоя теперь навеки вплетена в Потустороннее. На вопрос, как тебя можно вытащить оттуда, все только пялились и отвечали, что это невозможно. Будто соперничать с ветром или сражаться с тенями, говорили они, все напрасно, забудь его, женщина, отпусти и найди другого.

– После поражения на озерах меня накрыло отчаянием, – Катя надпила калгановку. — Хотелось выть от безысходности. Убежать отсюда, подальше от беспросветного бедствия, на другой край света, куда Игнат семью отправил, бежать и начать новую жизнь... Но мое сердце отказывалось верить. Я не могла убежать без тебя! И вот ты здесь, со мной, потрепанный потусторонними уроками, но живой... Вернулся, откуда не было возврата. Те все шарлатаны и деньги ломаного не стоили!

– Ты всегда была сильной духом, Искро, – сказал Северин.