Чтение онлайн

Отто бросил беглый взгляд на близнецов. Эти точно не задержатся.

— Братья, которые отправились на охоту в степь... Мы не сможем передать им весть.

— Я не сомневаюсь в брате Георгии и его спутниках. Они останутся с нами. Отто достал носовой платок и вытер потные ладони. — Подай мне список.

Листы мягко фыркнули в руки. Шварц знал эти имена так же хорошо, как Offenbarung des Johannes, и его лихорадило после разговора с Кривденко, и он искал успокоения. Библия осталась в кабинете, поэтому он принялся листать перечень оборотней, которые до сих пор не попали в их руки. Глаза зацепились за фамилию Чернововка.

Северин Чернововк. Лживый дерзкий обманувший его в Глинской пустыне. Выдал себя за предателя, выведал их планы... Но Серому Ордену это не помогло. Жаль, что Северин пропал без вести год назад — Отто предпочел бы сжечь его собственноручно!

Строки имен действовали успокаивающе, гнев утих. Отто снова почувствовал Его ладонь на плече. Они должны продолжать! Уничтожить мерзость — и безразлично, будет ли помогать им хоть кто-то другой. Равнодушно к войне, к Кривденко, к Страже, безразлично ко всем слепым и дуракам.

С ними Бог и они победят.

Дыхание студеной земли рассыпалось разками прозрачного жемчуга. Светящиеся бусины разбивались о пальцы, растекались прохладой, но Северин не обращал внимания — он бежал навстречу еловым склонам под первыми лучами рассвета, бежал с улыбкой, срывая последние нитки сна, бежал без всякой причины, кроме желания мчаться как в детстве, когда гаснут для тушения. Босые ноги несли упругими прыжками, ноздри впитывали ароматы карпатского снадобья, сердце и легкие работали в слаженном ритме, и внутреннее согласие его тела, сплетаясь с горным видом, пением птиц, прикосновением росиных растений, наполняло Северина острым чувством.

– Как здорово, - шептал он едва слышно, чтобы не сбить дыхания.
– Как здорово!

Горы звали. Может, это они разбудили его от плохого сна?

Он достиг первых пихт, и из дальних долин принесло звуки трембит — словно раздались праздничные фанфары. Северин облокотился на ствол, перевел дыхание, рукавом отер пот со лба и огляделся. Солнце медленно вздымалось над озией Черногоры, в чистом небе углублялась лазурь. Характерник содрал с коры застывшую каплю горькой смолы, бросил в рот и вместе с солнечными лучами вернулся к граду, доволен своей затеей.

Катя накрывала стол во дворе. Прищурилась, разглядела его чумазые ноги.

— С ветром соперничал?

– И победил!

— С такими ногами в хату не сунься.

Северин рассмеялся и поцеловал ее. Сели к завтраку.

– Где мало?

– А то ты не знаешь, – Катя налила ему молока. — Глаза продрала и по афине качнулась.

Северин сделал длинный глоток. Именно то, что нужно после утреннего бега и еловой смолы!

– Это ты ее научил, кстати, – Катя обвинительно ткнула в него пальцем.
– Упрямо, как ишак!

– У кого это она такая удалась, – от молока Северин перешел к будзу.
– Даже не представляю...

— Посмотрите, какой остроумник! Именно такого здесь и не хватало, чтобы наполнить дровокольню.

Северин мурлыкнул.

– Что говоришь? Даже ковбицу поменяешь, потому что старая совсем рассохлась? Действительно? – Катя приложила ладони к груди. — Ой, спасибо спасибо, господин господин! Чтобы я без тебя делала?

Не успел он придумать остроумный ответ, как стукнула калитка.

— Где-то здесь была-а-а подоленочка-а-а...

Девчий голосок смешно фальшивил.

– Бугай на ухо наступил. У кого же это она такая удалась, Катя задумчиво потерла подбородок.
– Даже не представляю...

— Хорошо поет, — пожал плечами Северин.

Голосили совсем рядом.

— Где-то была молоденькая-а-а...

Во двор влетела черноволосая девочка лет пяти и запрыгнула на скамью, чуть не опрокинув кувшин, который прижимал к животу.

– Здесь она села, – объявила девочка.

– Спасибо, что не упала, – ответила Катя. – Руки чистые?

– Чистые! Приятного аппетита, — кувшин с ягодками занял место на столе.

Пока Оля запивала чернику молоком и под маминым присмотром неохотно грызла хлеб с сыром, Чернововк любовался дочерью. Ее упрямство, любознательность и талант цветут новенькие рубашки несмываемыми пятнами доводили до бешенства, а поток странных вопросов, которые могут придумать только дети, — вопросов, которые выбивают из будничных мыслей и заставляют пошевелить мозгами, — не останавливался ни на день.

После завтрака Оля помогала убирать со стола, а Северин опрокинул через плечо веревку и вооружился топором. Дочь объявила, что пойдет помогать, но ей тоже понадобится топор. Северин пообещал, что она все получит, и на этом двинулись в лес. Оля лягушонкам прыгала вокруг, останавливалась, чтобы разглядеть интересного жука, забегала вперед, чтобы поинтересоваться названием того или иного растения, даже нашла длинную дрючку, после чего принялась варить по всему, до чего только могла дотянуться.

— Ищи сухие пихты, — приказал Северин в лесу. — Из них будут лучшие дрова.

Оля кивнула, искусным ударом отправила очередную шишку в полет и принялась громко кричать сухие пихты. Чернововк шагал сквозь густой аромат хвои к холму, куда ударила молния — в отапливаемом лесном пожаре кругу ждали мертвые деревья. Осталось их немного, так что вскоре придется искать новую вырубку, но сегодня хватит.

— А дереву не больно, когда его рубят?

– Сухому – не больно.

— А если оно под дождем промокнет, тогда больно?

Северин объяснил, куда и каким образом избивать, чтобы без расточительности сил заставить дерево упасть в нужном направлении. Оля внимательно слушала, постоянно обезьяняя его движения.

– Ты обещал мне топор, – напомнила.

Вот черт!

– Будет тебе топор. А теперь отойди на десять шагов, чтобы я тебя не задел, — велел Северин.

Оля скривила носик и попрыгала в сторону, громко считая каждый скачок. Северин улыбнулся, вернулся к дереву, выбрал место для удара, набрал воздух, размахнулся и изо всех сил вложил.