Чтение онлайн

Альбинос протер глазами кулаками. Кликнул несколько раз.

— Зрение у тебя теперь другое... Человеческий. Ты привык к волчьему, так что сейчас все отличается, — объяснил Северин.

Максим глубоко вдохнул воздух носом.

— Много запахов исчезло, другие ослабли. Поздравляю в человеческом теле.

Альбинос шмыгнул носом, запрокинул голову и жалобно взвыл, однако умолк, только услышав собственный голос.

– Понимаю, – продолжал Северин. – Ты был волком. Забыл старую жизнь и не желал возвращения. Но Властелин леса выгнал тебя. Ты снова человек.

Максим внимательно разглядел Чернововку. Взгляд его был недобр.

– Кто. Ты?

Он хотел спросить больше, но не нашел нужных слов.

– Я все расскажу. Слушай внимательно и вспомнишь прошлое. Я буду говорить долго. Хочешь пить?

– Нет.

Максима слова напоминали рычание. Красные глаза из-под белых бровей смотрели недоверчиво. Чернововк вздохнул и принялся преподавать.

– Меня зовут Северин. Мы с тобой, Максим, были друзьями детства. Но после Рокоши наши семьи – семьи Чернововков и Вдовиченко – враждовали. Серый Орден против Свободной Стаи, кровавая Волчья война... Помнишь? Твой отец, Роман Вдовиченко, и моя мать, Ольга Чернововк, погибли при попытке уладить перемирие. Раздор продолжился, и Стая таки потерпела поражение. Твоя мать взяла вас с братом за границу. Потом, спустя несколько лет, вы вдвоем вернулись. Мой отец выследил и пытался убить вас, но прикончил только твоего брата Святослава. В ту ночь ты выбежал прямо на меня. Я не знал, что это был ты, отец обманул меня... По его приказу я пытался тебя застрелить, но мой пистолет был заряжен чугунным шаром — и ты сбежал невредимым. Через несколько месяцев ты стал охотиться на меня, потому что стремился отомстить за брата.

С рассказом оживали давно похороненные воспоминания.

– Ночью ты напал на меня с учителем, которого ошибочно принял за отца. Учитель ранил тебя серебром и по моей просьбе отвез сюда на лечение. Новый Властелин леса угрожал здешним поселенцам смертью, и ради их спасения, по решению моего учителя, ты стал жертвенным подношением. Затем твоя мать вернулась в страну и похитила меня. Сражалась с моим отцом на волчьем герце. Проиграла. Отец умер через минуту после нее – мне пришлось убить его.

Северин пытался говорить четкими, краткими предложениями; Максим внимательно слушал и не перебивал. Характерник продолжал: поиски Савки, извращенный магнат, Потусторонний мир, недобитки Свободной Стаи, течение лет, Островная война, измена Ордену, борзые Святого Юрия, рождение дочери, битва при Буде, плен и новая война — как долгая-длинная исповедь.

– Вот так, – Северин допил последние глотки воды. – Я ничего не скрыл, ничего не замолчал. Рассказал все как было. Можешь меня ненавидеть. Я пойму.

– Я, – Максим осторожно подбирал слова, – не знаю. Был волком. Стал человеком. Пусто.

— Наверное, у тебя есть множество вопросов...

– Вопросов.

– Я готов ответить на каждое.

– Слишком много. Слов, Максим потер указательными пальцами виски.

– Хорошо, – кивнул Северин. – Я хочу помочь тебе. Если после всего случившегося ты хочешь иметь со мной дело...

Северин совершил паузу, но Максим не ответил.

— Если согласишься, я рад приму тебя как друга. У тебя никого не осталось, — характерник сделал паузу, но Максим снова промолчал. — Если захочешь битвы, я приму твой вызов. Однако не хочу, чтобы это произошло.

Красные глаза съежились.

— Потому что я убью тебя, Максим. Мне есть за что драться.

Альбинос вытянул перед собой руки, хрустнул суставами. Потрогал лицо, понюхал под мышками. Осторожно поднялся на ноги, качнулся с носков на пятки. Северин сделал шаг назад.

Зря он сказал о вызове.

Опанча съехала на землю. Под разрисованной кровавыми потеками молочной кожей бугрились мышцы. Движения, поначалу неуверенные, налились хищной грацией. На груди виднелся шрам - след Захарова выстрела.

Северин отступил еще на шаг, положил ладонь на рукоятку пистолета. Он не будет тратить время на волчий герц: просто стрельнет серебром и потом. К черту поединки!

– Сон, – разбил молчание Максим. — Так долго. Таков настоящий.

– Я был в похожем, – согласился Северин. — Но по сравнению с тобой пробыл там гораздо меньше времени.

Оборотни-безотцовщины, пленники потусторонних существ. Мог ли уловить Максим это сходство? Наверное, он видел в Черновцов только старого врага...

— Драться, — прокричал Максим. – Зачем?

... что стал его единственным знакомцем во всем мире.

– Я – никто, – альбинос вздрогнул от холода, поднял опанчу и закутался. — Подросток, ставший мужчиной в волчьем теле. Все, что я знаю и умею жить в стае.

– Стая больше не примет тебя.

Максим закашлялся. Накрутил прядь белых волос на пальцы, взглянул на него грустно.

– Мир не примет меня.

– Поэтому я предлагаю помощь! Меньше всего, что я могу сделать для тебя. Чтобы загладить тот вред, который ты понес от моей семьи... От чистого сердца.

Северин действительно говорил это от чистого сердца.

– Мы были друзьями детства. Помнишь?

Максим подошел к нему. Северин стоял на месте.

— Волки лучше людей. Волки помнят спасенную жизнь. До самой смерти будут верны... А люди предают, — Максим смотрел ему прямо в глаза. — Не боишься, что я предаю тебя, Северин?

– Не боюсь.

Он знал, что от уверенности его ответа зависит, выйдет ли он отсюда в одиночестве. Максим рассмеялся — коротким и неприятным смехом, похожим на звон.

— Как ты дожил до седин с такой наивностью? — Альбинос развернулся и окликнул деревья: — Владыка! Я проклинаю тебя!

Могильная тишина древней чащи глотнула его проклятие.

— Я должен покинуть край, ставший домом, — его речь перешла от рубленых слов к предложениям. — Не хочу уходить, но должен. Я не доверяю тебе, но никого не знаю. И ничего не знаю...

Он ступил на дорогу, ведущую к дому волхва.

– Веди, Северин. Я пойду за тобой.

Жизненные тропы Чернововков и Вдовиченко пересеклись снова.

Снова! Он перегнулся через борт, разинул рот, высунул язык... Но все, что можно было выбеливать, он уже выбеливал. Соленые брызги испещрили лицо. Морская болезнь сжимала желудок, душила горло спазмами, и когда казалось, будто миновала, возвращалась новыми приступами.

— Качка опасна, — сказали сзади.

Меньше Максим хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии.

– Еще... долго?

— До рассвета доплывем. Не опрокинешься? Не хочу убивать паромника, он добрый дядя.