Чтение онлайн

— Не опрокинусь.

С тихим плеском бурились темные воды. Максим осел на палубу, оперся спиной на борт, откинул со лба прилипшие волосы. Рвота забирала чертовски сил.

— Когда мы впервые к варяжским берегам плыли, то я рыгал дальше, чем видел, — возразил Северин ободряюще.

Максим запретил себе представлять это зрелище.

– А со мной рыгала еще половина корабля!

Желудок болезненно скрутило.

– Однако я закалился, и на второе морское путешествие даже шторм не составил меня пополам.

Северин протянул бурдюка. Родниковая вода смыла кислый привкус изо рта и призрак забеленного корабля с глаз.

— Плесни еще на виске, холмик и запястье.

Волкам жилось проще: без морей, паромов, качек, когда вся вода вокруг — лужи, ручьи и лесное озеро около человеческого поселения.

– Попробуй уснуть, – посоветовал Северин. — Не заметишь, как придет рассвет.

– Да разве здесь уснешь?
– пробормотал Максим.

— Устраивайся поудобнее, смотри на небо, слушай плеск волн. Если снова прикрутится, то дыши медленно и глубоко, сосредоточься на посторонней мысли. Мне помогало.

Очередная куча советов от Северина Чернововка, великого учителя жизни.

Максимов словарный запас восстановился и обогатился. Он смаковал интересные слова — пуцвиринок, алебастровый, бокораш, пантровать, тайстра — однако до сих пор не мог подобрать нужные слова для обозначения своих чувств к Северину. Новый друг? Старый враг? Он пытался разыскать в себе жажду мести, но зря: потерянная родня превратилась в укрытых саваном забвения призраков, он растерял чуть ли не все воспоминания о них. Святослав так звали его старшего брата... Он был хорошим братом. Беспокоился, оберегал... Ярослава — мама... Всегда суровая. Понятно, как она согласилась отпустить их вдвоем... Роман — отец. Ненавистный многими руководитель Свободной Стаи, начавший Рокош и расколовший Серый Орден, повлекший за собой Волчью войну... Вот и все воспоминания.

Настоящей семьей стала стая волков. После пробуждения на алтаре в человеческом теле Максим желал только одного – вернуться. Годами он жил равным между равными, пока Владыка не выбросил его прочь, как противную игрушку. Покидая леса, Максим поклялся возвратиться с местью. Леший, а не Северин, Вдовиченко ненавидел от всей души.

Научиться всему заново. Впихнуться в неудобные одежды, держаться в седле непослушного коня, считать деньги, читать газеты, разжигать костер — все, что умели даже дети, требовало усилий. Максима раздражало, что за накоплением бытовых безделушек память о волчьих годах превращалась в сон, таяла, как снег под весенним солнцем, а еще раздражал Северин, который всегда был прав.

Они были сверстниками, но с Чернововкой он чувствовал себя ребенком рядом с взрослым. У Северина были седина, семья (жена, ребенок — эти слова казались невероятно чужими), воспоминания о войне и куче всего остального... А что Максим? Одни путешествия по лесу и охоте. Бесспорно, эти воспоминания были прекрасны, но они блекли на фоне жизненного опыта Северина.

Максим тосковал по стае. Он оглядывался, пока лес не исчез за горизонтом, но никто не пришел попрощаться с изгнанником... По ночам Максим невольно перебрасывался на волка — к счастью, единственным свидетелем тому был Северин.

– Ты должен овладеть собой, - напутствовал характерник. — Никто не должен распознать в тебе оборотень. Иначе верная смерть.

Вдовиченко кивал, но тайком хотел опрокинуться и убежать в ближайший лес. Ему здесь не место — лучше снова жить где-нибудь волком! Раздраженный очередной неудачей (перепутал монетки в пять и пятьдесят шелягов), Максим булкнул об этом вслух. Северин взглянул на него, как на причмеленного, и строго ответил, что проклятие лунного ига сведет его с ума, а Зверь пленяет сознание.

– За девять лет в стае ничего подобного со мной не случилось!

— Потому что сила лешего в тех местах сдерживала действие проклятия или что-нибудь.

– Я больше волк, чем человек...

– Ты – болван! Хватит уже искать оправданий для побега!

В такие мгновения Максим овладевал жгучей яростью к Черно-волку, но он не находил нужных слов, чтобы надлежаще произнести ее, от чего свирепствовал еще больше.

В то же время он испытывал глубокую благодарность к спутнику: например, только Северин заметил, как страдает кожа и глаза альбиноса от солнечных лучей, сразу купил ему широкополую соломенную шляпу.

— Мой учитель был похож, — улыбнулся Северин уныло. — Его звали Захар... Он был мне отцом.

— Тот, что меня подстрелил и отдал лешему?

– Тот же.

– Он погиб? — Максим натянул шляпу по самые глаза.

— Его убили кручи с крестами.

Из полосок древних воспоминаний Вдовиченко вспоминал, что мужчина, которого он преследовал вместе с юношей-Чернововком, действительно носил хрупкую шляпу. Брыль — хорошее слово.

– Давит, - пожаловался Максим.

– Привыкнешь, - Северин поправил ему шляпу так, чтобы не заламывал уши. — Как и ко многим другим неприятным вещам. К примеру, к желающим посмотреть на твою мармызу.

Альбинос всюду возмущал любопытство. Кто-то смотрел настороженно, кто-то с восторгом — никто не оставался равнодушным. Звали родственников и друзей, чтобы бежали взглянуть, некоторые кричали гадкие слова. Такое внимание не нравилось Максиму, и он натягивал глыбу поглубже. В родной стае он был ровным, несмотря на цвет меха... Больше всего донимало, когда дети при его появлении визжали и убегали от «упыря» и «урода». Эти слова болели.

Он завидовал тому, как легко Северин говорил к людям, будто каждый встречный был его давним знакомцем. На попытки Максима завести беседу люди таращились и разговаривали забавно, словно с иностранцем, от чего все слова бежали и терялись.

— Не волнуйся, — подбадривал Чернововк. — Человека боятся чего-нибудь отличного за их устойчивость. Если бы у меня были чересы с клямрами, ты бы в этом быстро убедился.

Характерник рассказал, что разыскивает двое старых друзей, скрывавшихся в южных степях. Не без труда раздобыв для Вдовиченко коня (другими запасами запаслись в поселении), они двинулись к Черному морю. По дороге Северин наставлял, рассказывал обо всем на свете, отвечал на вопросы и подчас шутил, что нашел себе первого джура.

Им постоянно встречались отряды войска Сечева, чье приближение можно было услышать задолго до появления.

— А под горой, оврагом-долиной казаки идут! Ге-э-эй, долиной, ге-э-эй, широкой, казаки идут!

Поднимая пыль, шли на восток: пехота, кавалерия, артиллерия, опять пехота... Хоругвы, бунчуки, флаги, значки — много новых слов.

Несколько раз в поисках дезертиров их останавливали сердюки, но каждый раз Северин умудрялся заболтать им зубы и выкрутиться.

— А ты уверен, что твои друзья все еще живы?