Чтение онлайн

Он махнул булавой, и родители отступили. Вот истинная сила веры! Юноша твердо взял маленькую руку, ласково улыбнулся, быстро кольнул нежную кожу. Девочка несколько секунд ошарашенно смотрела на руку, перевела взгляд на маму и залилась плачем. Порез истекал кровью. Женщина одарила борзую полным ненависти взглядом и бросилась утешать дочь.

Отто призвал юношу к себе.

— Твое имя, десятник?

— Меня зовут Руслан, великий мастер, — пораженный встречей, он замер в глубоком поклоне.

— Теперь ты командор, Руслан.

Тот несколько секунд переваривал услышанное, покраснел от счастья, ревностно перекрестился и поклонился несколько раз.

– Не стоит благодарности, - Отто мысленно перевел мысль и продолжил: - Мало знать, как правильно - нужно действовать, как правильно. Это сложно, но ты можешь, Руслан.

Пусть тебе никогда не придется выслеживать своего брата.

— Продолжайте, командор! — Отто двинулся дальше. — Не разрешать никому уйти без проверки!

– Да, великий мастер! Слушаюсь! Слава Иису, господу-богу нашему!

Черные реки текли к сердцу Волчьего города. Ликантропы гибли. Отто улыбался от их отчаянных криков, выслушивал командоров, которые при появлении великого мастера спешили доложить об успехах (дьявольская порода уничтожалась упорно, неустанно и бесстрашно), поглядывая на убитых оборотень с теплотой, с которой отец наблюдает первые шаги.

Старый Рихард Шварц гордился бы внуком.

В церкви неподалеку грянули колокола, к небу потянулись гнезда дыма: то ли оборотни напоследок подожгли церковь, чтобы выторговать лучшие места в котлах, то ли борзые уничтожали кощунственный храм, где причащали слуг нечистого.

– Мы загнали их на главную площадь, великий мастер! После десятков отчетов все командоры были на одно лицо.

Последним бастионом ликантропов стала городская ратуша. Из окон пятиэтажной башни осажденные отстреливали каждого, кто пытался попасть на площадь. Нам очень повезло, что они не поступали так раньше, подумал Отто. Он не имел военного опыта, но и болвану понятно, что крови могло пролиться гораздо больше — лишь несколько стрелков в доме замедлили бы наступление... Но напуганные оборотни до этого не додумались, а принимали бои на улицах. Мысль о том, что они сознательно отказались от такой обороны, Отто отбросил как уморительную.

— Через час сдадутся, великий мастер!

Но осада продолжалась гораздо дольше.

Припудренный каменным порохом из иссеченной пулями стены над головой Отто часами наблюдал за многочисленными неудачными попытками штурмов. Стрелки-волкулаки знали свое дело, и на площади борзых пало больше, чем где бы то ни было в городе. Впервые преимущество отошло врагу. Известно, сколько длилась бы стрельба, но ликантропы исчерпали боеприпасы.

Над ратушей развевался флаг со Святым Юрием. Охваченные жаждой мести за убитых собратьев борзые выбрасывали сероманцев из окон последнего оплота, а внизу колотили ногами к сырому мясу, и только личное вмешательство Отто оставило некоторых оборотней живыми.

– На допрос.

Наступление началось перед рассветом и завершилось на закате. Командеры беспрестанно отчитывались: сегодня многие слуги дьявола отправились в ад вслед за есаулами. Большая победа!

Выстрелы и крики на улицах сменились смехом и пением. Пока горожане суетились над пожарищами, борзые выносили из кабаков столы и продукты для стихийного пира. Напитки текли по реке, поэтому Отто позволил себе выпить в честь праздника.

– Я получил ваше пожелание забрать уцелевших после допросов, – сказал Ефим за ужином. — Зачем они вам сдались?

— Фобос и Дэймос, — несколько секунд вспоминал слово Отто.
– Травить! Да, учиться травить. Учитесь охотиться на ликантропов.

— Вижу, что волкодавцы попали в хорошие руки.

– Великолепные собачки.

Ефим оглянулся вокруг и не спеша потащил из бокала красного сладкого.

— Вот и конец Волчьего города, — удовлетворенно сказал Кривденко. — Целая эпоха исчезает в этот вечер. Знали бы вы, Отто, сколько денег стоило сегодняшнее нападение!

— Здесь не место мыслям о выгоде.

— Поверьте, цифры ужасают даже святого. Вы не отчитываетесь с гетманом, — криво усмехнулся председатель Тайной стражи. — Когда он увидел смету на одни серебряные шары... Впрочем, черт возьми! Дело сделано, господин Шварц, а это главное. Будем!

На следующее утро Ефим и Отто встретились перед гнусным дубом. На поле полыхали многочисленные костры, в воздухе пахло жженой кожей — горели проклятые тела.

— Не хотите символически ударить топором по стволу? – предложил Ефим. — Газетчики хотят заснимать этот исторический момент.

– Дагеротип? Я? Нет, нет, - Отто замотал головой.
– Инкогнито!

– Мудро, - согласился Кривденко. — Я тоже этого не люблю, хотя мое лицо в гетманате последняя собака знает. Господин Шварц, поставьте кого-нибудь из своих ребят возле дуба Мамая с топором, чтобы на дагеротипе было хорошо.

Отто заметил вчерашнего знакомого. Словно Провидение свело их вместе!

– Руслане. Подойдите.

– Великий мастер! Чем могу...

— Беритесь за топор.

Когда газетчики ушли, борзые взялись за настоящую работу — пилили твердый, как гранит, ствол. Пилили в течение суток, сменив десяток пыльцы, пока старый дуб не покачнулся. Шварц с восторгом наблюдал, как черное дерево клонится, скрежещет, и с оглушительным треском рушится судьба. Казалось, от падения пошатнулась земля. Двое суток упустили на отделение ствола от ветвей и корчевание пня, раскинувшего сети корней так глубоко, что ямы достигали четырех человеческих ростов. Проклятое дерево! Горожане — не выезжавшие из Буды на повозках со всеми пожитками — приходили взглянуть на это действо. Некоторые шли в слезах, Отто приказал таких арестовывать и допрашивать.

Пока всей страной развозились газеты, где на первых полосах под снимком молодого командора борзых Святого Юрия провозглашалось поражение Серого Ордена, остатки дуба Мамая превратились в огромный костер. С неумолкающим ужасающим жужжанием костер пылал много часов подряд, и огонь тот имел адски-багровый цвет. Так же наверняка горели чернокнижные трактаты и колдовские гримуары на кострах Святой инквизиции. Отто приказал себе не отходить, хотя из-за мощного жара его наряды проникли потом. Святые отцы пели гимны и молитвы, но Отто не мог разобрать ни слова из их странного языка. Священники менялись, борзые тоже, но Отто стоял — он должен был увидеть смерть этого дерева. Стоял, пока не погас последний уголек, после чего плюнул на него. Костер залили кухвами святой воды, уголь и пепел собрали по мешкам, развезли по окрестностям и глубоко зарыли.

– Мамай не помог даже собственной могиле. Недостаткам Ордена осталось несколько недель, — сказал Ефим на прощание. — Действуйте, господин Шварц.

Прошло больше полутора лет, а недобитки до сих пор жили.

Шварц взглянул на заветный перечень, который носил при себе. В сумерках не разобрать, но Отто знал эти имена наизусть.

– Ужин готов! Ждем, великий мастер, – сообщил Руслан.

Отто присоединился к сообществу. По традиции провозгласил молитву, получил первую порцию и сел к угощению. Мясо смаковало, но не отвлекало отряд от упадочных настроений: несправедливый приказ Кривденко, бесплодные поиски уцелевших оборотней, косые взгляды неблагодарных человечек... Сегодня утром, у лагеря беженцев, какая-то бесноватая бабушка закричала им: