Чтение онлайн

Ноги, покрытые каменными мозолями, высушенные годами путешествий, могли шагать часами без остановки. Руки сжимали костыли, плечи держали лямки суммы. Глаза, уставшие от одиночества пейзажей, представляли яркие призраки; уши, уставшие от могильной тишины, дорисовывали буйство разнообразных звуков. Я настолько привык к этим заблуждениям, что когда посреди черной пустыни рассветла очередная оаза, то принял ее за очередной мираж. Видно не таяло в воздухе — наоборот, при приближении оно приобретало твердые линии... Забыв об усталости, я бросился вперед.

Там стояло имение, достойное османского императора. Дорогу к воротам, украшенным медными розами и виноградом, окаймляли деревья, отяжелевшие спелыми плодами. В воздухе запахло сладким инжиром, желудок отозвался голодным ворчанием, но я направился к воротам, которые стояли открытыми без всякой охраны.

Во внутреннем дворике жило высокое голубое небо, пылающее золото солнца проглядывало из-за белых туч баранов, а их стада погонял свежий ветер. На мгновение показалось, будто я вернулся в прошлое, когда нас с братом привели во дворец - так бывало во времена, когда отец служил при дворе - но даже дворец хана не был таким роскошным. Настенные фрески и драгоценные ковры; выложен голубыми изразцами бассейн, наполненный студеной водой; яркие попугаи и райские птицы шумно перелетают с жердей на ветки персиков. В тени деревьев, росших с участков пола, где не хватало мраморных плит, на подушках отдыхал вельможа: вышитый золотом халат, белый тюрбан украшенный большим рубином, красные глаза без зрачков смотрят прямо в душу.

Такие встречи застывают в памяти важнейшими воспоминаниями.

— О, князь потусторонний! Я так долго искал тебя!

Откинув костыли, я упал на колени и поклонился, коснувшись лбом холодного мрамора пола. Почувствовал, как слезы счастья катятся по щекам.

– Поднимись, – приказал глубокий голос, который мог принадлежать только властителю.

Он курил наргиле и выпускал взлетавшие в небо клубки дыма, где превращались в новые тучки.

– Садись.

Князь указал на багровый ковер, расшитый золотыми тучками. Я заставил собраться с силами, чтобы осквернить своей грязной одеждой такую прекрасную и зачарованную вещь: достаточно было отвести взгляд, как узор менялся — позже я понял, что он воспроизводил движение облаков в небе.

Я устроился, вельможа щелкнул пальцами, от чего ковер приподнялся и полетел ему навстречу. Я оцепенел, а красноглазый изучал меня взглядом, он которого на теле проступали легкие ожоги.

– Не князь и не хан, не круль и не император! Оставь меня у человеческих власть имущих, — сказал господин. – Отвечай, кто ты? Что здесь делаешь? Ни один человек не решался приходить сюда.

Вас не поразит ни его вид, ни чудеса, которые он творил - вы видели все своими глазами, когда приходили туда за своим проклятием. Но я встретил того, кого вы зовете Гаадом, задолго до рождения ваших прадедов. До того, как возникло ваше государство.

Ковер плыл над мрамором, персиковый цвет опадал на него белыми лепестками. Меня расспрашивали, я отвечал. Сердце стучало от счастья и страха.

— Бессмертие, снова бессмертие. Ничего интересного! Но тебе повезло, человек. Посчастливилось найти меня именно тогда, когда я готов предложить жить так долго, пока жив сам, - сказал Гаад. — По вашим меркам это равно бессмертию. Это тебя устроит?

Счастлив, я склонился в поклоне. Щеками снова текли слезы: наконец-то я исполню волю отца, наконец-то стану бессмертным!

— Но сначала должен тебя испытать, — новое рыхлое облако выползло из его уст и полетело вверх.

Да, я согласился на экзамен. Передо мной на ковре возник кисет, туго набитый белыми зернышками: я должен был закопать каждое семя на расстоянии не менее двадцати миль, предварительно срос его каплей собственной крови.

– Меня интересует не только земля, – говорил Гаад. — Бросай их ко мху или хвои, оставляй в песке и рине, несколько брось в проточную воду и болото, а еще можно попробовать реки и озера.

Слишком просто, тревожился в голове голос учителя, слишком просто!

— Задача несложная. Что тебе хочется за такую услугу? — В холеных пальцах, украшенных кольцами, крутился тонкий пергамент, на котором проступали предложения нашего соглашения.
– Дышать огнем? Видеть сквозь стены? Получить нескончаемую монету? Превращаться в другое создание?

– Да! — воскликнул я, как мальчик, радующийся прочитанной отцом сказке.
– Другое создание! Всегда мечтал побывать в чужой шкуре.

– Тогда выбирай.

На ум поочередно приходили конь, змея, лев, ворон, и в конце концов я выбрал сову, покровительницу мудрости. Пергамент порхнул в мои руки: соглашение было написано аккуратным почерком, похожим на почерк моего отца. Я внимательно изучал каждую строчку в поисках крошечных букв.

– Здесь нет никакого подвоха, – отозвался Гаад. — Я выше обмана.

В случае невыполнения моей задачи наказанием была смерть. Я скрепил сделку каплей крови. Пергамент исчез.

– В следующий раз, чтобы не искать меня десятилетиями, воспользуйся этим, - сказал Гаад, и на кисет легла свернутая записка. — Прочти, когда закончишь, чтобы вернуться к моим угодьям.

Ковер быстро взмыл в небо. Меня распластало от такой скорости, а в нескольких шагах от солнца ковер растаял, и я, ослепленный, полетел в черную пропасть, чтобы вскоре прийти в себя в родном мире...

Капшук свидетельствовал, что происшествие мне не приснилось. Полный сил, будто мне снова шестнадцать, я двинулся выполнять задачу, которая оказалась удивительно легкой — за тем исключением, что вокруг снова шла война, а я не понимал, кто против кого воюет, потому что с детских лет променял интерес к политике на поиски бессмертия.

Тропа белых зерен, тяжелых и холодных, как камни, привела меня к Крымскому полуострову. Я не решился ступить на родные когда-то земли, и двинулся дальше с смятением на сердце.

Полив последние семена кровью, я бросил ее к старому гнилому пню, и развернул записку, надеясь, что она перенесет меня в потусторонний дворец. Но там было описание ритуала: словесная формула, варево, достаточно простое для опытного алхимика, и, самое страшное, удар ножом в собственное сердце. Одной из составляющих напитка был легкий наркотик, который должен был раскрепостить мышцы и разрешить самоубийственное движение. Я сомневался: где это видно, бить себя ножом в сердце? Ни один известный мне ритуал такого не содержал! А еще эликсир... Я боялся их со дня смерти отца. Лишь жажда бессмертия, до которой оставалось несколько шагов, заставила меня переступить через страхи.

– Хорошая работа. Все прошло по задумке, — Гаад встретил меня золотым подносом.
– Угощайся.

Соблазнительно блестели ломтики дыни, дольки апельсинов, виноградины, сливы, халва, джалеби и другие сладости, которых я не видел от юношеских лет. Я наугад схватил кусочек розового рахат-лукума, и когда гранатовый вкус разлился языком, вспомнил, как обожал этот десерт в детстве.

— Попробуй новую силу, — его глаза блеснули. – Теперь для полета ковры тебе не нужны.

Я почувствовал, как телом пробегает щекотка, дыхание перехватывает, конечности меняются... Я закрыл глаза человеком и открыл огромным филином. Первый полет! Моему восторгу не было предела, и я чуть не разбился, когда попытался приземлиться. Такого мой брат никогда не получит!