Чтение онлайн

— Разве это важно, брат? Старости больше не существует. Бесконечность принадлежит нам. Я рад тебя видеть!

– Взаим, брат. Я давно потерял надежду, что мы когда-нибудь встретимся.

– Однако судьба свела нас вместе! Что это, если не знак от вселенной? Охотно послушаю твои приключения! Твоя одежда - ты прибыл из гетманата?

— Вот именно. А ты, смотрю, человек занят: война, подчиненные, приказы...

— Готовимся к осаде Москвы. Подчиненные — сплошные интриганы и лжецы, но теперь, когда ты здесь, у меня будет человек, которому можно доверять. Я уже забыл, что такое возможно!

— Предлагаешь стать советником прославленного кагана?

– Ты станешь моей правой рукой! Вместе мы раздавим немытых московитов, разорвем гетманат и вернемся домой на боевых конях! Вырвем языки всем тем шутам, которые шутили над отцом, зажарим их и...

– Брат, они все мертвы, или тратят последние дыхания.

— И в самом деле. Пусть гниют в могилах! Но потомки вместе со всем миром склонятся перед нами.

— Такова твоя новая мечта, Темуджин?

– Только она достойна бессмертия!

– Об этом можно поспорить. Впрочем, я должен завершить несколько дел.

— Дам тебе лучших телохранителей, которые безопасно проведут к границам. Но не медли! Возвращайся поскорее, потому что вместе... Вместе, брат, мы станем непобедимыми. Перед нами никто не устоит!

За десятилетия разлуки его невыносимые стороны — властность, жестокость, пренебрежение чужим мнением — пустили глубокие корни, пролегли резкими морщинами вокруг рта и глаз, закрижанели в темном взгляде. У меня был любезный разговор с немилосердным завоевателем, который за один час отдал четыре приказа о казни. Другой человек не удержался бы во главе Орды, а мои руки тоже пятнала чужая кровь, но между нами пролегла мировоззренческая пропасть, чьи дальние берега совмещал лишь зыбкий мостик родной крови.

На границе я избавился от изумрудных всадников и поехал дальше в одиночестве. Я успел прикипеть к украинским землям как к родным, а мой единственный друг посвятил жизнь их защите.

Мамай... Я любил его как брата! Или даже больше... Жал себя за то, что не смог исцелить его, и чувствовал обязанность продолжать его дело. Замысел был прост: известить об опасности Мамаевых джур, вернуться к брату, принять приглашение, после чего всячески отвлекать его внимание от молодого государства.

Но меня ждали плохие новости.

– Как вы посмели?

– Успокойся, Пугач. Ты сам только что сообщил о намерении Орды прийти сюда с войной.

— Вы нарушили обещание, которое дали Мамаю перед смертью!

— Мертвым безразлично к нашим словам, а живые ждут изумрудное нашествие.

— Вопреки его воле вы обрекли новых людей на проклятие.

— Они сами сделали этот выбор, как и мы в свое время. Где твои глаза, Пугач? Посмотри! Мы едва приходим в себя после войны с поляками. Сейм до сих пор мечтает покорить наглых мятежников. Против Орды нам не устоять... Если не иметь оружия, способного дать отпор!

— Вы объявили себя единственным оружием гетманата?

— Это была личная просьба гетмана Тимиша Хмельницкого, по которой мы единодушно приняли. Когда враг на пороге, сабли не ломают.

– Я знаю, Сокол, что это ты – ты и никто другой, стоишь за этой изменой. Заманил Лису, обманул Волка, забил баки Медведю. Убедил их, пока меня не было — знал ведь, что я этого не позволю!

— Никто не давал тебе права командовать нами, Пугач. Хватит капризничать! Помоги лучше подготовить новых джур. Обещаю, что...

– Обещаешь? Ты смеешь что-нибудь обещать?

— Мне горько, что ты не в состоянии понять нас. Может потому, что мы — дети Мамая, а ты никогда не был одним из нас, Пугач. Вот и сейчас ты уперся рогом и молишься на последнюю волю возлюбленного, потому что ничего другого в жизни у тебя не осталось! Не хочешь помогать? Это не мешай.

– О нет, Сокол! Я заставлю каждого из вас пожалеть за нарушенное слово. Я уничтожу ваше проклятое соглашение — чего бы это ни стоить!

— Мне горько слышны такие слова, Пугач. Не Мамай, а именно ты был моим настоящим учителем. Я до последнего надеялся, что ты поймешь.

– Я все понял. Но слишком поздно! Клянусь, что остановим вашу измену.

— Не трогай нас, старый ведьмач. Угрозы – это уж слишком! Ты не имеешь никакого права...

— Проклинаю день, когда посоветовал Мамаю взять тебя в джуры.

Выстрел.

Ослепленный гневом, я опустил взгляд на живот. Словно гром за молнией пришла жгучая боль. Как много раз до того, я начал произносить заклятие против кровотечения, но кто-то сомкнул мой рот ладонью, закинул голову назад, и шеей скользнула острая сталь. Слова захлебнулись струями крови.

Медведь. Волк. Лиса. Сокол. Мамаевые дети, отобранные и обученные с моей помощью, преданные товарищи, с которыми воевал бок о бок и выпивал на хуторе Буда, теперь они вместе убивали меня, не зная, что я бессмертен.

На время мое ошеломленное сознание угасло. Передо мной в грязи лежал Мамай, избитый до смерти. Я наклонился, чтобы помочь, но упал на него; когда поднял голову, на меня в упор смотрело собственное лицо, обезображенное побоями.

Я пришел в себя от удара по груди. Захрипел неистово, как может хрипеть человек с перерезанной глоткой.

– Псекрев!

Новый удар. В ноги холодно.

– Как он до сих пор не сдох?

Еще удар. Кто-то меня разул.

— Сомкнитесь.

Я лежал в гробу, а Сокол забавными движениями вбивал колы мне в сердце. Уж и сапоги украли, дети.

– На сторону его!

Волк и Медведь послушались приказа, а Лиса подала новый кол, который под молотком Сокола поразил мой висок. Раздался отвратительный хруст, и мир померк.

— Какой гроб! Она из золота?

Темное озеро безумно.

– С морты. Вытесали на заказ.

Воет волк...

Накрывают крышкой...

Рычит медведь...

Стуков молотков...

Девкотит лисица...

С тихим шорохом сыпется земля...

Хохочет сокол...

А потом наступила тишина.

С простреленным животом, разрезанным горлом, кольями в сердце и голове я проклял предателей и мечтательное бессмертие.

На горизонте поднималось облако пыли: под болотные напевы невольники шли к новой жизни. За ними следил молодой казак, беспрестанно погонял взмыленного коня. Если бы он только оглянулся... Если бы только увидел, что творится за спиной...