Чтение онлайн

Рус, когда до него дошел смысл фразы мужичка, замахнулся, но Илейко перехватил его руку и согнул вместе с приворотником прямо к промерзшей земле.

– Это не дерево, - сказал лив, стараясь говорить ровно.
– Это мясо.

Прочие русы дернулись, было, на помощь своему товарищу, но Илейко уже отступил, увлекая за собой незнакомого собеседника. Ощерившийся, было, как разъяренный медведь, Потык отошел следом.

– Дюк там, - сказал мужичок. И Садко - как же ему не быть. И Чурило Пленкович, и Скопин Иванович, и Микита Преширокие - все там. Только Вольги нет, да Васька Буслаев отказался идти.

– А чего не так с Буслаем-то?
– поинтересовался лив.

– Так нрав у него буйный, - пожал плечами собеседник.
– С Невским за одним столом сидеть не хочет, друга своего, Фому Толстого - царствие ему небесное (об этом см мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора) - простить не может. А вас, как я погляжу, на свадьбу не пригласили.

– Так мы и о свадьбе ничего не знали, - вступил в разговор Михайло.
– Мы Добрышины товарищи и только сегодня в городе объявились.

– Вон оно как!
– забавно было видеть, как оживились доселе печальные глаза мужичка.
– Может, передать что надо? Я - мигом.

– Так как же тебя пустят - если охрана возле каждой двери?
– хмыкнул Потык.

– Так и пустят - ведь я же дядькой прихожусь жениху-то!
– сказал мужичек.

– Дела!
– проговорил Илейко.

– Тащи сюда бражку пенную, либо медовуху, либо вино - что там пьют молодожены? И чаши не забудь, - внезапно изрек Михайло.

– Это мы мигом, - совсем оживился родственник жениха.
– Это мы запросто.

Сказал - и исчез, будто его и не было.

Илейко не совсем понял, что надумал гуанча, но тот уже потянул его кружным путем к бане, где горевал Добрыша. Суть его затеи была проста, как поход, а точнее - возвращение из похода валлийца Уллиса.

– Ну-ка, есть ли у тебя что-то ценное, что бы жена твоя помнила?
– спросил он у пряжанца.

– Откуда!
– ответил за него Илейко.
– Все, даже одежду, сюда приволокли.

– Есть, - внезапно сказал Никитич.
– Кольцо.

– Снимай, - решительно заявил Михайло.

Пришлось изрядно потрудиться, даже мазать палец зольным щелоком, чтобы стащить колечко. Ну, да в бане это можно было устроить.

Через некоторое время объявившийся с приборами дядька Алеши радостно и с облегчением выпил кубок за молодых и убежал обратно в дом, чтобы поднести Настеньке и Поповичу полные чаши от имени товарищей воеводы.

Крик "Добрыша!", донесшийся со свадебного стола, заставил подпрыгнуть на местах и всех вместе взятых русов, и Илейку, и Потыка, и смакующего хмельное питие мужичка. Кричала, конечно, Настенька. Алеша женским голосом вещать пока не научился.

Сразу же во двор высыпали люди, оттеснив и приворотников и придверников по сторонам.

– Кто принес кольцо?
– спрашивали гости на все голоса, а один голос громче всех. Это князь Владимир желал отличиться.

Русы одновременно указали пальцем на мужичка, с видом крайнего смирения вливающего в себя хмельной напиток. Он не испугался и не принялся отпираться, чинно кивнул всем собравшимся головой и, подмигнув пролетающей вороне, заявил:

– Давайте, я лучше вам спляшу. А?

– Однажды Добрыша помог мне жениться, - опять обратил на себя внимание Владимир.
– Я тогда был бездетным и, следовательно, неженатым. Но на богатырском пиру я описал, какая у меня должна быть невеста. Все, конечно, призадумались, а один - Дунай Иванович, сказал, что такой может быть только Апракса-королевишна, дочь литовского короля. Так было дело?

– Хорош, князь, - сказал очень жилистый, как еловый корень, выбившийся на поверхность, мужчина, весь абсолютно седой, хотя глаза его горели вполне по-молодому.
– При чем здесь это?

– Ты, Дунай, может и забыл, только вот у меня память хорошая, - ответил ему слэйвин.
– Добрыша и этот вот Дунай ездили в Полоцк к Рогволоду и привезли мне мою жену. А вместе с ней и перстень этот узорчатый, серебром витый и алатырь-камнем изукрашенный. За дело то великое я и отдал кольцо Добрыше. И вот что я вам скажу!

– Что?
– хором откликнулись все гости.

– Кто доставил перстень к свадебному столу, тот и повинен в смерти нашего воеводы!

– Ишь ты!
– опять же хором выдохнули все собравшиеся.

– Откуда у тебя это кольцо?
– грозно раздув ноздри, обратился к мужичку князь, но тот отвечать не спешил. Он ловко крутанулся на месте, пустил по телу волну от руки к ноге и обратно и, подняв к небу указательный палец, проговорил:

– Во как!

– Я доставил!
– сказал Илейко и вышел вперед.

– Мы доставили, - поправил его Михайло и тоже присоединился к ливу.

Вокруг низ сразу же образовалось пустое пространство, и все принялись сердито разглядывать двух выскочек. Русы напряглись, готовые по первому кивку головы своего хозяина броситься в честную драку: сто на двоих.

– Илейко!
– вдруг закричал пробившийся сбоку взлохмаченный человек без правого уха, отчаянно поблескивая зелеными глазами. Кафтан на нем был запахнут наоборот: левая пола под правую, сапоги тоже перепутаны, отчего носки смотрели в разные стороны. Кожа отдавала синевой, посему казалось, что человек только что до синевы побрился.

– Мишка Торопанишка!
– обрадовался лив, не рискуя принародно называть его "Хийси" (см также мою книгу "Не от Мира сего 2, 3", примечание автора). Они крепко обнялись.
– А где Наследник? Где Зараза?

Князь Владимир, услышав знакомое имя, да, вдобавок, узрев, как известный ему по рассказам леший возник, словно из-под земли, сделал своим людям знак отойти назад и расслабиться. Драка отменялась. Да и свадьба, как ему показалось - тоже.

– Пермя у Садка в учителя до весны нанялся. А Зараза совсем старая стала, вздыхает только. В конюшне стоит и еле ходит, старушка.

Народ только диву давался, глядя на странную парочку, держащуюся друг за друга, будто встретились два друга после долгой разлуки. Однако вопрос с кольцом все еще оставался открытым. Илейко принес его, или Жалейка - без разницы. За Добрышу ответит!