Чтение онлайн

– Это можно, - согласился Добрыша.
– Но куда же их поместить? Никто же не знает, где эти псы-рыцари в следующий момент окажутся?

– Так не нужно сидеть и ждать нападения, - горячо проговорил Мээлис.
– Будем патрулировать. Тевтоны - не духи, им несчастные собаки нужны. Они в лесу зимовать не умеют. И передвигаются они не по воздуху. Они не люди, но ничто человеческое им не чуждо.

На том и порешили. В первом же рейде Алеша, Илейко и Михайло с людьми, сопровождаемые следопытами и дружиннками Мээлиса, настигли на берегах замерзшей реки Эмайыга возле деревушки Хаммаст отряд псов-рыцарей. К удивлению новгородцев, тевтоны повели себя совсем не по-рыцарски - кинулись наутек, хотя силы были примерно равны.

Короткая и яростная сеча выявила бездарность стратегии побежденных - спасти свою жизнь любой ценой. Ни один из тевтонов не ушел, потому что такой возможности им не дали. Впрочем, не все здесь были немцы. В разгромленном отряде сражались и свеи, и жмудь, и, конечно же, слэйвины. Из рыцарских атрибутов у них имелись только собачьи головы, одеты же были - кто во что горазд.

– Что это за воины?
– возмущался Потык.
– Это партизаны какие-то. Сброд, да и только.

Действительно, возможно было предположить, что это - набранные по близлежащим городам и селениям отщепенцы. Хотя был один, несший штандарт почему-то князя Улеба - Глеба - но герб был на скрытой под кожаным доспехом рубашке, так что не в счет. Любой может на себя напялить. Вот если бы махал им, воздетым на копье - тогда другое дело.

В то же самое время, как выяснилось позднее, на деревню Моосте пришел отряд тевтонов - по всем правилам, с обрядом, "епископом" и показательной резней. Правда, провели они все это дело в спешке и быстро откатились в сторону города Одепне, но до самого городка не дошли: растворились по дороге.

Когда отряд Илейки вернулся к Плескову, то произошел странный эпизод. Городские головы, печально вздыхая, поведали, что у Хаммаста "проклятые тевтоны" истребили всех дерптских дружинников: напали в спину и изрубили в капусту, никто не спасся.

Михайло пытался, было, возразить, но Алеша скрытно показал тому кулак, и гуанча подавился словами. До него сразу дошло: если событие перевернуто с ног на голову - значит, это случилось не само по себе, это кому-то нужно. Если тевтоны исчезают в ливонских городах, значит, они там и базируются. Вероятно, даже, в виде каких-нибудь купцов и просто богатых бездельников. Это, без всякого сомнения, измена. Только от кого же она исходит?

Мысль об измене пришла в голову всем, вероятно, в том числе, и самим изменникам. То есть, они, конечно, посчитали, что почти раскрыты, поэтому и затаились. Разрозненные нападения тевтонов на деревни прекратились. То ли их всех перебили патрули Добрыши, то ли наступила пора жестких крещенских морозов. Весь народ по домам сидел и печки топил.

Только Мишка Торопанишка к этому делу руку свою не прикладывал: он помнил, чем это обернулось для него несколько лет назад (см также мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора). Вообще, Хийси не совсем уютно чувствовал себя в больших городах. Гораздо лучше ему было в лесу, да зимой все лесное естество замирало: либо в спячку впадало, либо жило только одним - ожиданием весны. Мишка тоже ждал, когда снег сойдет, а вместе со снегом сойдут и они с Пермей. Решил он податься в Биармию, полагая, что, может, найдется и для него там какая-то бесхозная лесная вотчина - все-таки земли глухие, нога человека не ступает. А если и ступает, то ее биармы тут же и оторвут, оберегая покой Золотой Бабы, лишившейся своего Грааля (см также мою книгу "Не от Мира сего 2", примечание автора).

Ну, а пока дневать Хийси отправлялся в хранилище рукописей к Перме - там и тепло, и тихо, и безлюдно. Ночевал он, где придется, то у одной дамы, то у другой - уважали его взрослые одинокие женщины. Может быть, не только уважали.

– Вот что, Наследник, - сказал зашедший с мороза Садко.
– Подумай, что из рукописей можно отсюда изъять для сохранности.

– Своровать?
– живо поинтересовался Мишка, доселе не обнаруженный купцом.

– Кхе, - ответил Садко.

– Вот и я чувствую - дело не уха, - проговорил Хийси.
– Смутное время настает. Не повезло нам, да и всем не повезло.

– Что ты чувствуешь?
– сразу же насторожился Садко.

Мишка спрыгнул с полки, где до этого сидел и листал батиханский вестник с голыми девками, особенно увлекшись "Страданиями Терезы", вообще-то бывшими "Экстазом Терезы".

– Мыши собираются в стаи и бегают, где им вздумается, - сказал леший.
– Совсем голову от страха потеряли. Сороки, опять же, словно перелетными птицами сделались, все летят откуда-то и летят (однажды все сороки в одночасье покинули территорию Москвы, примечание автора). Люди не хотят этого замечать.

– А что за смутное время?
– поинтересовался Пермя.
– Следующий год? Или через десять лет? Когда наступит-то?

– Так оно уже наступило, - пожал плечами Мишка.
– И продлится не десять лет, не сто, а гораздо больше. До конца света.

Садко посмотрел на Пермю, тот, в свою очередь, посмотрел на него, потом они вместе обратили свои взгляды на Хийси, но леший уже продолжил рассматривать диковинные картинки из заморских земель.

– Нельзя, конечно, отсюда ничего брать, воровство это - как ни крути, - продолжил Садко.
– Но что-то мне подсказывает, что сделать это необходимо. Тайно и скрытно, чтобы никто и никогда не узнал. Что-нибудь такое, чего нельзя терять.

– Руны "Калевалы", - сказал, не поднимая головы, Мишка.

– И то верно, - кивнул головой Садко.
– Куда их поместить, я думаю, ты знаешь.

– Знаю, - согласился Пермя.

Гусляр побыл для приличия в хранилище еще некоторое время и ушел по своим делам. Мишка и Наследник тоже больше не обмолвились ни словом. Но каждый из них подумал, что при наступлении смуты в первую очередь пытаются переписать историю. Никакой чистотой помыслов смутьяны никогда не блистали. Единственный их метод - это уничтожение. Они уничтожают не то, что знают, а то, что им неведомо. Потому что непонятное завсегда может таить в себе опасность для них и даже угрозу. По-ли-ти-ка...

Однако время не делает никаких скидок на смутные предчувствия, на несчастье и даже на счастье - оно продолжает течь. Солнце тоже идет в ногу со временем, подымаясь по горизонту все выше и выше, что подразумевает только одно - укради, но выпей. Вообще-то, конечно, другое: весна на подходе! Об этом говорили птицы, начав, как то водится, с синицы, поддержали коты, забравшиеся на крыши для своих выступлений, и, наконец, подтвердили проклюнувшие кое-где на проталинах желтые цветы мать-и-мачехи.

Никаких иных потрясений за остаток зимы не произошло. Мээлис восстанавливал подпорченную крепость в Дерпте, патрули Добрыши все также выходили на тропу войны, Дюк ударился в подледную рыбалку, Буслай ему в этом помогал, прочие герои занимались тем, что у них получалось лучше всего: они жили.

Князь Александр затеял в сторону Шелонской пятины некое сооружение, не напоминающее ни одно из существующих строений. Сарай - не сарай, храм - не храм, что-то монументальное и не совсем изящное: мощные бревна в стенах, односкатная крыша, узкие бойницы на чердаке, одна низкая и толстая дверь с могучими петлями и таким же засовом. Строили только слэйвины, никого из прочих новгородских мастеровых к созиданию не допустили. Народ диву давался, впрочем, черпая это диво из досужих разговоров - специально к стоящему наособицу от любого жилья строению никто не ездил. Конечно, к Невскому обращались с вопросом: "Что это будет?"