Чтение онлайн

Сейчас же к каждому из ливонцев подошел человек и указал место, где ему положено сидеть. Добрыша тотчас подсчитал, что слэйвинов несколько больше, но это не являлось численным преимуществом, потому как не во всех из них чувствовалась бойцовская сноровка. Наверху могут упрятаться пяток человек, но это тоже не смертельно. Если же сила будет прибывать, то Буслай с Потаней подадут знак. Он не сомневался, что два товарища сейчас находятся где-то поблизости. Отчасти он был прав.

– Нам-то что делать?
– спросили братья Петровы. Они не очень привыкли за столами рассиживать. По крайней мере, с самого начала мероприятия.

Один из слэйвинов кивком головы указал им на место:

– Пока присядьте.

– Сегодня, - поднялся со своего места во главе стола Александр.
– Мы должны положить конец недопониманию, которое возникало, порой, между нами. Уверен, что завтра наступит новая эра, единящая нас для высоких целей.

– Что за цели такие?
– прошептал Дунай, но его каким-то образом, словно одно ухо было на всех, расслышал каждый за столом.

– А цели у нас у всех просты, - заметил Владимир, даже не пытаясь встать.
– Сделать нашу великую державу самой сильной, а людей в ней - самыми довольными по жизни. Все вдоволь, прирастаем территориями.

– Ну, это не сразу, - поспешил вмешаться Александр.
– Пока мы будем обустраивать то, что есть. Для этого нам надо принять решение, кто и за чем будет надзирать.

– А зачем надзирать?
– спросил Чурила, очень трепетно относившийся к любому проявлению контроля над самим собой.

– Для порядка, - ответил Владимир и предложил.
– Может, споем?

Тот мед, что предлагала всем гостям в ожидании начала банкета скалящаяся дама в кокошнике, оказывал какое-то странное действие на часть организма: кому - на ноги, кому - на руки. Князю Вове - на голову. Почти все ливонцы сначала не спешили припасть к этому напитку по причине возможной отравы, намешанной в питие. Но, видя, как и слэйвины припадают к нему, успокоились на этот счет. В самом деле, не массовое же самоубийство здесь предполагается!

Александр бросил строгий взгляд на коллегу, и тот, выпучив глаза и выпятив обе губы, замолчал. Все собравшиеся принялись за еду, тем более что стол радовал изобилием: рыба, мясо и дичь во всевозможных гастрономических изысках вполне могли заставить человека, если и не осоловеть, то отяжелеть - это точно.

– Итак, - словно бы протрезвев, заметил Владимир.
– Если с дружиной и дружинниками все понятно, то мы потом, по мере развития, обратимся к их тактическим реалиям. Уважаемые Добрыша и Путята решат, каким образом им строить свою службу в обновленных условиях нашего сотрудничества.

Путята и Добрыша кивнули головами в знак согласия, а потом переглянулись: о чем, собственно говоря, речь? Службу не строят - ее несут. Чем меньше врагов зарятся на покой родной земли - тем эффективней проявляют себя дружинники. Лучшая война - та, которая не началась. "Отсель грозить мы будем шведу!" - да эти шведы сами по себе, мы - сами по себе. Надо будет - придем и снова разгромим Сигтуну. К нам сунутся - будем бороться. Никаких угроз, только фактическое действие. Вот и вся недолга.

– Так, хорошо!
– сказал, вдруг, Садко.
– А что с религией-то думаете делать? Чего-то никого из попов здесь не вижу. Или вы церковь от державы своей отделить думаете?

– Я - за попов, - ответил, вдруг, человек, сидевший напротив Алеши рядом с Илейкой. Он говорил очень глухо, но чувствовалось, что может возвысить свой голос так, когда и тысяча человек его услышат. Глаз он от стола не подымал, ковырялся в своей тарелке неохотно и все больше помалкивал. Садко, бывший возле Поповича, почувствовал, как тот неожиданно вздрогнул, услышав речь этого странного человека. Но тот больше не проронил ни слова.

Зато Александр дополнил.

– Церковь у нас будет правильная, хоть и не влияющая на державу, но питающая собой умы и чаянья простых людей, - сказал он.
– Никаких волхвов, раз те и так сами по себе ушли. Никаких арбуев при церкви, только полная обрядность. Мы будем стоять за правую церковь.

Садко прервал его речь.

– А как же с Библией?
– невинно вопросил он.

– С ней все в порядке, - охотно отозвался князь Невский.
– Это правильная книга.

– "Обдумай стезю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды. Не уклоняйся ни направо, ни налево; удали ногу твою от зла" (Притчи Соломона, гл 4, ст 26, 27, примечание автора), - процитировал по памяти Садко.
– Зачем нужен правый путь, зачем нужен левый, если можно идти прямо?

– Вот, когда тебе доведется повисеть распятым на кресте, тогда ты сам это поймешь, - засмеялся, как закаркал, Владимир.
– У меня есть кое-что поважнее, что сказать. Давайте отвлечемся чуток и вернемся в прошлое.

Никто не отреагировал на его слова, каждый вполголоса переговаривался со своим товарищем: слэйвины - со слэйвинами, ливонцы - между собой. Обрядность новой церкви была очень противоречива, поэтому ее не все воспринимали с пониманием. Хоть новые попы пытались просочиться везде, где существовали какие-то древние традиции, но это не вызывало одобрения, скорее - наоборот. Церковь переиначивала древние праздники, давала им другие имена, вносила сомнения в умы тех, кто умел думать, и старательно болванила тех, кто возможностью мыслить не отличался.

– Вот у меня имеется грамота!
– все равно повысил голос Владимир.
– Она законна и не подлежит никакому сомнению. По ней - Илейко Нурманин мой казак.

Все разговоры за столом моментально притихли. Илейко побледнел, все взгляды уперлись в него. Наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то тихо потрескивают, нагреваясь, камни. Откуда в доме камни - этот вопрос себе никто не задавал.

– Илейко Нурманин, по прозвищу Чома, больше не мой казак, - торжественно и с пафосом возвестил князь Вова и порвал напополам эту грамоту. А потом еще раз, и еще.

– Он никогда и не был твоим казаком, - вдруг, очень отчетливо и раздельно произнес Алеша.

– Кхм, - прокашлял Александр.
– Что же вы не кушаете, гости дорогие? А потом братья Петровы нам покажут свое искусство.

Сидевший рядом с Илейко человек, так и не поднимая глаза, приложил пальцы рук к вискам, то ли от головной боли, то ли для какой-то своей внутренней концентрации.

"До чего же смахивает на руса!" - подумалось Садку, невольно бросив на него взгляд.
– "На какого-нибудь самого главного руса".

Поднялись со своих мест слегка удрученные произошедшим разговором Лука и Матти.

– Что же нам показать?
– спросил Лука.

– Чем порадовать честную публику?
– добавил Матти.

– Чтением мыслей!
– предложил доселе молчавший Дюк Стефан. Он до сих пор не мог разобраться в сути их сегодняшнего сборища. У себя в Хунгарии ему тоже доводилось бывать на торжественных приемах, но все они были завязаны на пьянстве, обжорстве и разврате. Все серьезные дела обсуждались до банкета, а за столом люди развлекались, ссорились, травили друг друга исподтишка, или как-то иначе проявляли себя и свое эго.