Чтение онлайн

Улисс несколько раз пытался добиться от Ромула рассказа о Лилии Мажинэ, о своей прошлой жизни, однако каждый раз натыкался на глухую стену. Тяжело оставаться в чужой памяти тем, кем ты никогда не был. Точно так же и взаимоотношения Соратников с Корпорацией. Можно было сколько угодно рассуждать в терминах причин-следствий и целей-инструментов, но Корпорация для Улисса до сих пор оставалась в первую очередь кругом людей, в котором он мог быть самим собой, не притворяясь, не делая вид, что он – это не он, а кто-то совсем другой. Это дорогого стоило, хотя люди Корпорации об этом даже не подозревали.

Вместе с ними Соратники когда-то начинали бороться со всеобщей властью корпораций, и теперь, спустя столько лет, эти же люди поневоле попадали во власть не зависящих от них обстоятельств. И теперь даже прошедшие десятилетия не спасали Соратников, ведь для них запуск «Сайриуса» случился будто вчера, и несчастная гибель Армаля от рук Коры, и отнюдь не случайная смерть Лилии случились только вчера, и ещё вчера они Корпорацию тщательно строили, а не планомерно уничтожали.

Это и было истинной причиной сегодняшнего выхода, ритуальное возвращение к былому. Потому что, каким бы опасным и непредсказуемым сейчас не казалось будущее, оно почти полностью состояло из несостоявшегося прошлого. Соратники знали это лучше других.

Дня не проходило, чтобы Улисс не начинал проклинать судьбу, что их тридцатилетний полёт закончился именно так. Дня не проходило, чтобы он не вспоминал чёрными словами Симаха Нуари, мифическое существо, огромную птицу, которую не видел даже в собственных снах. Дня не проходило, чтобы Улисс не вспоминал одно памятное место, где, как ему теперь начинало казаться, он совершил главную ошибку в этой жизни.

Борт «Танго-Дельта-ноль-семь», место прибытия не скомпрометировано, начинаем операцию, разворачиваем кольца наблюдения и огневого прикрытия.

Земля-десять-двадцать, ожидайте прибытия на место, время минус девять ноль-ноль.

Вас понял, выгружаю вам оптимальные курсограммы отхода.

Глядите, Парсонс быстро втянулся в дело, было приятно видеть, что с человеком может сделать осознанный, выстраданный, долгожданный выбор. Бывший персекьютор чувствовал себя в толще агломераций, как рыба в воде, при проведении локальных операций такие люди были неоценимы. Надо будет его пока держать ближе к себе, пусть привыкает к новой жизни.

Улисс дал Цагаанбат знак перехватить управление, а сам откинулся в кресле пилота, сонно глядя из-под полуприкрытых век на разворачивающуюся вокруг затянутую в вечный смог панораму Мегаполиса. Это было мерзкое, отвратительное место, лабиринт человеческих пороков и гекатомба впустую потраченных жизней. Но именно в этих человеческих муравейниках, а не на межпланетных трассах будет протекать та самая война, которую начал Ромул. Война за человеческие души.

Эти души отравлены не смогом, они отравлены тем, что для них жизнь в толще металлопластовой коробки без малейшего шанса хоть когда-то из неё выбраться является тем единственным миром, который они знали. Широта горизонта – до ближайшей стены, граница целей в жизни – подняться на ступеньку выше по корпоративной лестнице, увеличить себе норму воды, переехать в такую же коробку, только классом повыше, дышать чуть более чистым воздухом, получить для имплантации чуть более дорогой прибор, прожить лишние десять лет, предел мечтаний – недельный тур в лунные солярии.

Они даже извечную мечту человечества – полёт в космос – превратили в такую же рутину, как и вся их постылая жизнь. Им не нужна была внешняя угроза, чтобы сгинуть вместе с Матерью-Землёй. Они были готовы умереть сами, сгнив заживо, превратившись в зловонный биологический субстрат.

Этих людей не мог спасти никакой Симах Нуари. Им было всё равно, от чего и где умирать, как было всё равно где и как жить.

Они пока даже и на миг не прочувствовали Предупреждения.

А значит, какая разница, был ли у полёта «Сайриуса» смысл.

Земля-десять-двадцать, прибываем.

Обычно руины на месте уничтоженных башен в течение нескольких лет превращались в очередную стройку, и какое-нибудь десятилетие спустя никто уже не помнил, что на этом месте было раньше. Но это место словно застыло в тенетах какого-то древнего проклятия.

Когда-то здесь сиял в лучах слепящего солнца Хрустальный шпиль, завёрнутый в гигантский вихрь ледяного стратосферного воздуха, круглый год разгонявшего здесь муть городского смога. Однако то сражение с Корой не только нечаянно подарило Соратнику Улиссу его первого эффектора, оно разрушило это чудо света. Когда же Соратники исчезли, корпорации первым делом поспешили уничтожить это ставшее бессмысленным строение, враз оказавшееся для всех символом каких-то смутных утраченных надежд.

Земля же на этом месте по-прежнему принадлежала на паях всем корпорациям, и продавать свою долю никто не захотел, доли собственности переходили из рук в руки лишь в процессе укрупнения в начале двадцатых годов XXII века. Это по-прежнему была ничья земля. Потому руины лежали нетронутые, лишь покрывались из года в год слоями оседающей на них из воздуха дряни, которую не могли вымыть даже непрекращающиеся по полгода моросящие дожди.

Винтолёт плавно приземлился на площадку, гася турбины.

Всем бортам, роторы не убираем, оставаться в готовности экстренного старта.

Улисс выбрался из кабины, с непривычки ёжась от свежего ветра. При всей необычности физиологии Соратника, его тело до сих пор умело чувствовать и холод, и жару, и даже испытывать вполне человеческие эмоции под воздействием выброса гормонов в кровь. Почти как в старые времена.

Вокруг шла обычная жизнь, по пешеходным галереям текли людские толпы, в сером небе сновали винтолёты, со свистом проносились тридцатью уровнями выше поезда монорельсов, ещё выше двигались канатки, где-то внизу гудели моторы тягачей. Мегаполис жил своей жизнью, не обращая внимания на огромный пустырь у себя под носом. Даже поверх ничего не было протянуто. Хорошо винтолётные площадки оставили в целости, а то пришлось бы идти сюда пешком.

Улисс огляделся вокруг чуть внимательней, высматривая людей Парсонса в радиусе ближайшего километра. Все спокойны и сосредоточены. Это хорошо. Впрочем, никаких признаков опасности Улисс всё равно не заметил.

Тут же подбежал сам Парсонс, разгорячённый, весь в ощущении важности происходящего. Впрочем, откуда ему знать, зачем мы здесь?

– Если вы не против, спустимся вниз, там все уже ждут.

Улисс кивнул, одними глазами приказывая Цагаанбат оставаться на месте.

Лифты тут, разумеется, давно не работали, пришлось преодолеть десять лестничных маршей вместе со всё время оглядывающимся Парсонсом. Забавно, он-то видит Улисса впервые.

Внизу, на едва расчищенной от хлама площадке, его ждал по обыкновению перепуганный Джон Роуленд. Интересно, раньше Хранители предпочитали всё видеть своими глазами. Впрочем, у них своё представление о важности событий, на этот раз хватило и писаря Стэнли.

Да, когда-то на этом самом месте присутствовал и Ромул. Вот его здесь сегодня Улиссу видеть не хотелось бы.

– Зачем мы здесь?

Как это всё-таки странно, разговаривать с самим собой. Даже максимально ослабляя контроль, Улисс продолжал видеть глазами и слышать ушами своих эффекторов. И оба они сейчас стояли перед ним. Поговорим.