Чтение онлайн

Как и положено свободно обращающейся платформе подобного размера, она позволяла себе роскошь искусственной гравитации, вальяжно загребая тремя радиально расположенными плоскостями вокруг массивной осевой гондолы, где были распложены стыковочные и ремонтные блоки, а также все энергетические установки и маршевый привод. В плоскостях располагались экологические модули, каюты личного состава, разнообразные пакгаузы, наконец, в самых удалённых секциях, с их почти земной силой тяжести, было размещено то, без чего обходились в течение многолетних вахт только двинутые работнички какой-нибудь «Янгуан». Там находилось нечто среднее между заводской столовой, ночным клубом и притоном.

Где круглые сутки сотни людей жрали синтетическую орбитальную еду, пили разбавленный красителем-ароматизатором спирт, драли глотки и щупали официанток за зад. Точнее – пытались это делать, потому что официантки тут были подстать прочему персоналу, за словом и делом в карман не лезли, и у каждой, в дополнение, водилось два десятка тайных воздыхателей, готовых покусившемуся на самоё тут же оторвать покусившуюся руку.

Сегодня в плоскости Алеф веселье было особенно бурным, праздновали возвращение крайнего «драккара» из флота «Бергельмира», второго из семи среднетоннажников, приписанных к «Фриггу». Ждали его долго, почти месяц, хотели уже объявлять экипаж погибшим, ведь сигнал о помощи так и не пришёл, однако к всеобщему удивлению позывные зазвучали в эфире, и вскоре раздолбанная колымага уже швартовалась, рассыпаясь на глазах.

Экипажу досталось – надо же, двадцать пять земных суток проторчать в «эзусах» (небоевым службам было проще, ложементы биокапсул гораздо комфортнее). По сути их, истощённых, погружённых в каталепсию, пришлось на руках вытаскивать из экзосьютов и сразу нести в барокамеры медотсека. Выдержали обратный путь не все. Но это всё равно был праздник. Так что, навестив первых пришедших в себя товарищей, вся галдящая толпа тут же двинула в едальню, намереваясь там устроить, в конце концов, то ради чего, если подумать, все эти боевые вылеты и совершались – грандиозную попойку, чтобы аж на Церере было слышно.

Это Пояс Хильд, чёрт побери, место для самых отвязанных мужиков во всей системе, что бы там ни думали в Поясе Троянцев. Даже если эти мужики были женского пола, всё равно поголовно были со стальными яйцами.

Они вернулись почти все, это само по себе было успехом. Аррр!!!

Вояки с рёвом и уханьем ходили толпой вкруговую, от топота их стокилограмовых туш, казалось, дрожали под ногами неспешно вращающиеся звёзды. В прозрачных плитах здешнего пола был особый шик, зелёного новичка от этого вида начинало мутить, то ли дело бывалые бойцы, они грохотали тяжеленными ботинками по полимерным блокам, запаянным в титановый сплав внешней оболочки «Фригга», и помнили лишь о том, что они сегодня живы, а значит, жизнь – уже прекрасная штука.

Громыхали какие-то воинственные застольные песни. Толстенные кружки лупили по столам, отбивая ритм. Заказанную в торчащих по углам «шкатулках» музыку никто не слушал, она просто тонула в здравицах, попытках спеть что-то альтернативное основному хору и просто бессмысленных криках радости. Так люди избавлялись от снедавшей их паутины полётного страха. Ибо что поделать, если большую часть времени ты вынужден безвольным грузом ждать своего часа в трюме «драккара». От навигаторов хоть что-то зависит, а вояка может погибнуть, так и оставшись в тесной ячейке, закованный в бесполезный «эзус».

На этой же гулящей палубе навигаторы, и вообще все, не относящиеся к бронепехоте или хотя бы инженерным войскам, стараясь держаться поодаль, дружно улыбались в сторону общего веселья, а морщились только тогда, когда там вдругорядь начинался радостный мордобой.

В отличие от вояк, за боковыми столами пили спокойнее, вообще не пели, хотя всё равно разговаривали на повышенных тонах и отчаянно жестикулировали. Кто-то кому-то показывал, как надо заходить, второй спорил, говорил что нет. Жизнь кипела и здесь.

Командир «Бергельмира», в отличие от других флагшипов, в такие часы всегда был с рядовым экипажем, что вызывало уважение среди пехтуры, удивление среди недостаточно знакомых с полковником Цагаанбат и понимание среди остальных – полковник сама была из вояк, что было заметно по её весьма непривычной для навигаторов дальнего космоса могучей комплекции.

В свои шестьдесят три года полковник Цагаанбат могла переорать всю свою дружину, да и перепить тоже. Эти незамысловатого душевного устройства вояки были её единственной семьёй, единственными друзьями, единственным кругом общения. С прочим персоналом стационара и самое главное командованием она предпочитала пересекаться только в формальной обстановке и всегда держала дистанцию, тем более что по своему званию она запросто могла командовать всем «Фриггом», а не лоханкой вроде «Бергельмира», но, видимо, не хотела. Её интересовали живые люди, а текущий пост командира мобильного флота «драккаров» был максимально возможным, где ещё оставалась эта нить каждодневной связи с простыми вояками.

И вот сейчас она, закинув куда-то форменный китель, праздновала возвращение своих парней. Полковник Цагаанбат в такие минуты больше была похожа на валькирию – разметавшиеся седые волосы, вздувшиеся на бицепсах вены, горящие глаза, нескромных размеров грудь, словно постоянно норовящая вырваться на волю, мощный торс, горящий в затуманенных алкоголем глазах огонь и яростный низкий голос. Аррр!!!

За это и любили. Это «белая кость» её уважала и ценила за огромный опыт, способность принимать быстрые и точные решения в пылу космической схватки, а вояки её любили так, как не любят ни одного командира. Это была предельная степень безответного обожания, доведись любому из этих вроде бы тупых и примитивных громил отдать за полковника Цагаанбат жизнь – отдали бы, не задумываясь. И каждый её приказ исполнялся по команде «бегом», даже если он был отдан самым нетребовательным тоном. Если же она повышала голос, для них это было хуже удара кнута по незащищённой спине – значит, кто-то действительно серьёзно проштрафился. Впрочем, такое бывало крайне редко.

Праздник. Тот, кто побывал в едальне в такие часы, сразу понимал, куда он попал.

«Фригг» был одним из самых крупных узлов трассового пиратства в Поясе Хильд и вообще в сол-систем, и чудом было уже то, что корпорации до сих пор не прознали об этом и не изловили неповоротливый стационар, стянув сюда свои флоты. Впрочем, ни в одном реестре орбитальных платформ такого названия и не значилось, для посторонних он назывался как угодно, только не своим настоящим именем.

Космос огромен, в нём может затеряться объект и покрупнее «Фригга», на борту которого ходили постоянные слухи о том, что в пустой области одной из точек Лагранжа Сатурна уже много лет функционирует орбитальная платформа в несколько мегатоннтонн массы покоя, именно для неё добывали материалы и комплектующие пиратские бухты вроде «Фригга». Впрочем, доподлинно это было известно только самому высшему командованию.

А ещё – тем, кто действительно знал, что в действительности является управляющим центром всей этой веселящейся вакханалии, откуда ведут все нити, и с какой целью на самом деле существует в космосе этот летающий балаган. К таковым относилась и полковник Цагаанбат.

Слово же «Корпорация» тут и вовсе было не в ходу. Корпорация осталась в метрополии. Здесь они были просто вольными ловцами удачи, космическими викингами.

Выбравшись, наконец, из потной толпы, Цагаанбат пробралась между как попало раздвинутых по сторонам больших столов, рядом с которыми уже лежали некоторые совсем напраздновавшиеся. Последние удостаивались лишь презрительного взгляда, что означало – назавтра получат по полной. Однако даже непотребный вид собственных вояк не мог сегодня вывести полковника из прекрасного расположения духа.

Накинув на плечи не без труда отыскавшийся китель, полковник плюхнулась с раскрасневшимся лицом на своё прежнее место в дальнем углу, где сидели её навигаторы, и бодрым русматом поведала собравшимся, что они хреново принимают участие в сегодняшнем событии. Кажется, полковник была последним человеком во всей сол-систем, кто ещё умел говорить на этом витиеватом языке. Во всяком случае, даже поднаторевшие за последние годы в русмате навигаторы до сих пор понимали лишь примерно каждое четвёртое её слово и совсем не улавливали связок. Впрочем, этого от них и не требовалось.