Чтение онлайн

Интересно – в космосе, где полёты порой длились годами, всё равно зачастую исход решали минуты и секунды. Кому жить, кому умереть. Кому выиграть, кому проиграть. Кому всё, а кому ничего. И людей к этому нужно готовить. Что однажды бесконечная череда бортовых будней сменится яростью скоротечного боя. А смерть в космосе зачастую вообще – дело считанных мгновений. Это тебе не метрополия, где, раненный в каких-нибудь центрально-африканских болотах, ты можешь потом часами загибаться от сепсиса. Тут всё, как правило, случается так быстро, что человеческое сознание этого вообще неспособно заметить. Очень гуманно, протаранить вражеский борт на встречных курсах, разлетевшись не в пыль – в перегретый газ от энергии импакта.

Впрочем, в космосе для особо невезучих есть другой вариант – медленно задыхаться в исчерпавшей биоресурс капсуле, когда за тобой никто не прилетел, в темноте, тишине, тесноте, удушающей жаре или ледяном холоде, в полном одиночестве.

Вот поэтому они и ждут. И даже эм-решётки не активируют, чтобы рвущийся сюда флот точно знал, что они тут, никуда не делись, их не надо искать, они все на месте.

Полковник, минус пять мин ВВК. Скоро мы будем в захвате цели их фугасных торпед.

Да, пора.

Навигатор, по команде всю энергию на маршевые, повысить в камерах долю трития до максимального, вынуть из реакторов регулирующие стержни, активную защиту на автоматический поиск целей, эм-решётки перевести в восточную гемисферу, запитать и оставить развёрнутыми максимально возможно при максимальном ускорении. Экипажу быть готовыми к предельным перегрузкам. Подключить вторичные сопла на холостое питание в режим случайного маневрирования. Больше никаких активных действий не совершать, курс прежний – на Цереру. Преследователей проинформировать на открытом канале, что в настоящий момент мы совершаем над ними насильственный орально-генитальный половой акт, и что им это непременно должно понравиться. «Бергельмир», старт.

Боль от ударов маршевых двигателей пронзила всё тело. Можно было в садистских подробностях прочувствовать, как в глазных яблоках начинают рваться сосуды, как лопаются бронхи, как по рёбрам принимаются змеиться трещины, а острые края изломов впиваются в плоть.

Кости под своей тяжестью стремились с корнем вырваться из суставных сумок, а внутренние органы – расплющиться о позвоночник.

От таких перегрузок не спасали ни ложементы навигаторов, ни демпфирующие системы «эзусов». Всё расплылось в одну кровавую кашу, только боль и никакой надежды на спасение.

Полковник, есть дистанция сто километров, текущая скорость 11 и 6 каэмэс, отрыв увеличивается, есть возможность снизить тягу.

Навигатор, ходовые на три «же». Курс не менять, ловим ближайшую тень и уходим в неё.

Глаза отказывались видеть ещё порядка двух минут. Всё тело словно побывало под прессом для утилизации металлолома. Однако по итогам прежних перегрузок жалкие три «же» казались невесомостью, взмахни рукой и улетишь.

Экипаж, гнёзда до особого указания не расцеплять.

Сколько длилась эта гонка, минуту? Час? День? Формальное человеческое чувство времени отказывалось служить.

Но всё-таки мы вырвались.

В общем канале, где секунду назад ещё жила клейкая тишина, пропитанная адреналином, сейчас же началась форменная вакханалия. «Драккар» содрогался от яростного рёва двух десятков глоток, стихших лишь тогда, когда услужливые медсервы вкололи экипажу пакет санирующих средств, заодно благоразумно усыпив всех, кто не требовался для управления «драккаром». Пусть наноботы зашивают порванные сосуды, а пока нужно доставить экипаж куда-нибудь, где им смогут оказать более приличную медицинскую помощь.

Ничего, если повезёт, до «Фригга» останется не больше трёх суток пути.

Подходящий астероид, такой же безымянный, как и тысячи его собратьев в Поясе Хильд, подвернулся спустя пять часов, когда эм-решётки уже окончательно скрыли «Бергельмир» с радаров преследователей. Однако для верности «теневой уход» проделать было необходимо. Сокурсные астероиды традиционно использовались для непредсказуемого сдвига орбиты корабля гравитационным манёвром, так чтобы дальнейшую траекторию нельзя было рассчитать, при этом железо-никелевые объекты были полезны как естественный экран для сигналов дальних радаров. Корабль уходил в тень астероида и больше оттуда не возвращался.

Последний рывок перегрузки при коррекции курса, и на борту, наконец, раздался сигнал отмены боевого расписания. Наступило привычное безмолвие инерционного полёта. Спустя пару часов начнётся обратный разгон, но уже в щадящем режиме двух десятых «же», когда по «драккару» с его продольными палубами станет возможно свободно перемещаться.

Теперь сдать вахту, втиснуться в лёгкий монтажный скафандр и отправиться в поневоле оставшийся пустым трюм, где можно было хотя бы свободно полежать, раскинув руки, пока туда не припёрлась из тамбура выспавшаяся ватага бравых вояк в массивных «эзусах». Только особого отдыха и спокойствия всё равно, пока корабль не вернётся в док, не предвидится. К тому же до сих пор не известна судьба экипажей ещё трёх «драккаров».

Вся эта операция с самого начала протекала не так. И эта мысль продолжала свербеть в мозгу, как надоедливая мошка, невесть как попавшая в герметичное помещение, как неуловимый баг в сто раз отлаженном скрипте, как рецессивный участок генокода, норовящий выбраться наружу в самый неподходящий момент.

Нужно обдумать, нужно всё это ещё раз обдумать.

Навигатор, составить и ввести в центральное ку-ядро траекторию обратного выхода, как войдём в зону прямой связи с «Фриггом» – доложить. А сейчас запитайте антенну дальней связи, мне нужно отправить инфопакет в метрополию.

Космос пуст и прекрасен. Он – как река, текущая из страны огня в страну вечного мрака. По этой реке временно открыто свободное судоходство. Одно ограничение: как ни старайся, все плывут по течению.

С формальной точки зрения пространственный стационар «Фригг» никаким стационаром не являлся, ибо не только не обращался на расчётной орбите вокруг какого-нибудь большого или малого небесного тела, но ещё и регулярно менял свою траекторию, обладая собственным соосным термоядерным приводом каскадного тритий-гелиевого цикла мощностью в 5 тераватт. Мобильность в относительно плотном Поясе Хильд была необходима из соображений безопасности, одновременно делая двухсоткилотонную орбитальную платформу практически неуловимой для тех, кто бы вдруг начал интересоваться, чем финансируемый аж четырьмя субкорпорациями стационар занимается в этом неспокойном месте, через которое проходит более сорока процентов всего кросс-системного космического трафика.

Так же формально «Фригг» считался перевалочной базой для беспилотных ремонтных ботов и дозаправщиков, обслуживающих грузовики, идущие со спутников Галилеевой группы, тем же занимались принадлежащие корпорациямям стационары на малых телах всех четырёх Поясов сол-систем, за одним исключением – в данном случае это было лишь прикрытием.

Да, запросивший помощи грузовик её немедленно получал, и шустрые боты в три коррекции возвращались обратно, описав петлю в миллион километров, за что на корр-счета четырех субкорпораций капали солидные кредиты, позволявшие оплачивать доставку дейтерия и лития из системы Юпитера. В таком же режиме работали десятки стационаров по всему Поясу. Чтобы почувствовать разницу и заподозрить неладное, нужно было сперва очутиться на борту. Но посторонние здесь появлялись исчезающе редко.