Чтение онлайн

– Пока слабовато. Повторим в воспитательных целях.

И Эссус вновь поднял палочку.

Заклятие сбило Дэйва с ног. Его трясло так, будто тело пронзало электрическими разрядами. Какое-то время ему удавалось сдерживаться, но, несмотря на все старания, через несколько мучительно долгих секунд с губ снова сорвался крик.

Чёрный Змей отвел палочку в сторону. Кроваво-алый луч погас.

Дэйв дышал так часто, что Лейле сделалось страшно – а вдруг он задохнётся от гипервентиляции лёгких?

– Будь мужчиной, Дэйв Майлз, – презрительно произнёс Эссус. – Научись, наконец, держать себя в руках.

– Я стараюсь, сэр… – прохрипел тот в ответ.

– Ты плохо стараешься! Нужно стараться лучше! Запомни – терпение лучшая добродетель.

Лейле ужасно хотелось ослепнуть и оглохнуть, чтобы больше не видеть, как палочка Чёрного Змея вновь поднимается вверх и всё повторяется сначала.

Дэйв корчился на полу, его кулаки сжимались, ногти до крови впивались в ладони. С усилием подняв трясущуюся руку к губам, он закусил костяшки пальцев, но больше так и не закричал.

Чувствуя, что не в силах на это смотреть, Лейла отвернулась, переводя умоляющий взгляд на Медору.

Та наблюдала за происходящим из-под опущенных век. Грудь женщины тяжело и часто вздымалась. На лице была не жалость, не сочувствие, не возмущение жестокостью – на нём крупными буквами было написано желание, похоть хищницы, получающей удовлетворение от созерцания чужих мук.

И Лейле показалось, что её сейчас стошнит.

– Уже лучше, – насмешливо похвалил Чёрный Змей. – На первое время – сойдет. На сегодня урок закончен. Можешь быть свободен. Лейла! Помоги любимому жениху добраться до его комнаты, а то ещё сдохнет тут посреди зала.

По залу летел легкий, холодный, безжалостный смех – смех существ без души, без сердца и совести.

Не слишком охотно Лейла приблизилась к молодому человеку.

– Майлз? – позвала она, опускаясь рядом с ним на колени. – Дэйв?..

С тихим стоном он приоткрыл веки. Всегда такие красивые и ясные, сейчас они покрылись красными полосками лопнувших сосудов.

– Нужно уходить, – зашептала она. – Встать можешь?

– Попытаюсь, – кивнул он.

Перекинув руку юноши через плечо, она обняла его за талию, помогая подняться.

Дэйв всегда казался легким, грациозным, тонким и резким, как росчерк пера. Так откуда же в его тощем теле такой вес?

– На каком этаже твоя спальня?

– Не стоит со мной нянчиться. Сам доберусь.

– Не доберёшься. Рухнешь где-нибудь на лестнице. Впереди ещё столько этажей… спорим, по закону подлости, твоя комната на самом верху?

– Угадала, – невесело усмехнулся он. – Ладно. Убери руки. Я же сказал – пойду сам.

Оттолкнувшись от стены, он сделал несколько шагов, но потом начал медленно оседать на пол. Лейла едва успела подхватить его.

– Где твоя девичья скромность, Аластаир? Так навязываться молодым людям?

По лицу Дэйва, по тому, как он сжимал губы, по тому, как судорожно цеплялся за перила, было заметно, что он еле держится, но всё равно пытался шутить.

Когда они, наконец, добрались до его комнаты, Лейла в нерешительности потопталась у порога.

– Иди к себе, Аластаир. Что у тебя за привычка всё время на меня таращиться.

– Я не таращусь, я… – она осеклась, решив не развивать эту тему. – Ладно, отлёживайся. Спокойной ночи.

– И тебе приятных снов, деточка, – насмешливо полетело в ответ.

Лейла столкнулась с Эссусом на лестнице, спускаясь вниз. Он явно кого-то поджидал и хотелось бы верить, что не её, но, судя по всему, настала именно её очередь развлекать Чёрного Змея.

– Надо же, как ты быстро? – насмешливо фыркнул Эссус. – Неужели жених не стал задерживать?

Она хотела мышкой прошмыгнуть мимо, но не получилось. Его руки, одна, упираясь в стену, другая – удобно уложившись на поручень лестницы, надёжно преградили путь.

– О! Надо полагать, моими стараниями прекрасный Дэйв оказался ни на что не способен? Хотя, – Эссус поморщился, – он ни на что не способен и без моих стараний. Признай, младший Майлз просто жалкое ничтожество?

– Если признаю, вы дадите мне пройти?

– Что за странный торг? Правду принято признавать по факту, а не из-за приобретённой выгоды.

Он говорил это с иронией, будто подтрунивал – над ней, над ситуацией, над самим собой.

В узком, тесном помещении, в непосредственной близости с ним, Лейла чувствовала себя неуютно.

Выглядел Эссус безупречно. Ничего лишнего – элегантная простота самого дорогого порядка, сочетающаяся с хорошим вкусом: роскошная чёрная мантия с серебреной вышивкой, под которой угадывалась белая рубашка и брюки.

– Тебя расстроил этот маленький инцидент? Не стоит всё близко принимать к сердцу, прелесть моя, ведь от огорчений появляются морщины. А признаться, твой выбор, как и то, что ты, даже не посоветовавшись со мной, решила выбрать этого молокососа, меня очень, очень огорчило.

Он сделал шаг вперёд, поднимаясь на ступеньку. Теперь их лица с Лейлой оказались на одном уровне. Прохладные, жёсткие пальцы сомкнулись на её подбородке, вынуждая замереть, в то время как Эссус пристально разглядывал её в упор.

– Ты уехала не попрощавшись, не извинившись – молча. Думала, такое сойдёт тебе с рук? О чём ты вообще думала? И думала ли?

Он говорил спокойно, едва шевеля губами. Уголки его губ слегка приподнимались в улыбке, в то время как глаза оставались жёсткими, даже жестокими.

– Я не ожидала, что это вас расстроит, дядя!

Лейла попыталась отстраниться, высвободиться из его рук, но добилась лишь того, что он крепче прижал её к себе. Это стало до неприличия походить на объятия.

– Не могли бы вы отпустить меня? Мне больно.

Его ухмылка сделалась шире:

– Больно? Неужели? Если это для тебя боль, то как же ты запоёшь дальше?

– Что?.. – нахмурилась Лейла. – Я не понимаю…

– Не понимаешь? Ничего. Это легко исправить. У меня есть талант – один из многих. Я умею доносить до людей свою точку зрения так, что для разночтений не остаётся места.