Чтение онлайн

Зажав нос, Лейла поспешила выйти.

Вернувшись в гостиную, она заставила себя подняться по лестнице, ведущей в коридор на втором этаже, выполненный в виде длинного балкона.

С одной стороны истлевших половиц тянулась стена, завешенная картинами, с другой возвышался деревянный бордюр. Портреты чередовались с дверями, за которыми таились маленькие, тесные комнатки.

Пока дом безмолвствовал. Скорее всего до наступления темноты следовало запастись терпением и, по возможности, свечами.

Вернувшись на кухню, Лейла принялась шарить по полкам, игнорируя мерзкий запах и налипающую на пальцы паутину. Усилия её увенчались успехом – удалось отыскать несколько свечей.

Лейле ещё никогда в жизни не было так страшно. То, что ждало её впереди, вполне могло оказаться частью Ада, – иррациональное, необъяснимое, непредсказуемое.

Ожидание выматывало. Час за часом ничего не менялось. Всё также недвижимо лежала пыль, тускло мерцали зеркала, стояли часы.

Наконец в дверь постучали.

Лейла стояла на вершине лестницы, с силой сжимая перила, и расширенными глазами смотрела, как сотрясается дверь под ударами пустоты.

Она изо всех сил сдерживала дыхание. Затихнув, словно трусливый зайчишка, спрятавшийся под кустом от волка, отчаянно надеялась, что зловещий стук вот-вот прекратится.

Но когда стихли удары, заголосили канализационные трубы. Казалось, чья–то рука разом открыла все краны и завоздушенная добрую сотню лет система освобождалась, выдыхая из себя скопившиеся нечистоты.

– Тишина! – крикнула Лейла, взмахнув палочкой и, возмущённо булькнув, дом заткнулся.

Однако наступившее безмолвие казалось куда более зловещим, чем недавний истошный вой. Дом злился и готовился к новой атаке.

С извращенным любопытством Лейла ждала, что же он предпримет дальше? Ждать пришлось недолго. Широко распахнулись окна, одно за другим и ворвавшийся ледяной ветер развеял наложенные Лейлой чары молчания. Сквозняки завыли, словно раненые звери.

Когда сверху упала одна из массивных цепей, удерживающих тяжелую громоздкую люстру, Лейла поняла – дом способен не только пугать, он по-настоящему опасен.

Картины и светильники со свистом летели со стен на пол, будто невидимая рука срывала их в ярости и бросала, разбивала, крошила в мелкие щепы.

Потом послышался звук шагов. Сначала в одной стороне, потом в другой – на втором этаже забегало множество маленьких ног. С громким тиканьем разом пошли все часы, трезвоня со всех сторон на разные лады.

Сначала Лейла списала это на игру света и тени. Потом, обернувшись, воззрилась, не в силах поверить: у лестницы стояла девочка, одетая в платьице, какие носили дети в начале девятнадцатого века: из-под юбочки выглядывали кружевные панталончики. На голове у неё, как у куклы, красовался огромный старомодный бант. Когда-то он был белым, но теперь выглядел так, как и полагается выглядеть тряпкам, тлевшим в земле больше полувека.

Девочка подняла лицо, и Лейла в ужасе едва сдержала крик – одна его половина оказалась обезображена. Глазное яблоко висело на отвратительных белых ниточках, из развороченного рта торчали обнаженные зубы. Вторая же была по-прежнему прекрасна: округлая нежная щечка, мягкий изгиб совершенных губ.

Когда девочка, рыча, двинулась к Лейле, сбивающим с ног заклятием она отшвырнула зомби от себя и бегом поднялась по лестнице на второй этаж, увёртываясь от падающих, летящим в её сторону, картин. Вбежав в одну из комнат, она заперла за собой дверь.

Взгляд метнулся по сторонам – лавка под окном, стол, заваленный чем-то, подозрительно напоминающем птичьи перья; кровать, задёрнутая полуистлевшим балдахином, колышущимся под порывами сквозняка.

Или не сквозняка?..

Равномерный скрип пружин…

В прорехе ткани мелькнули полуразложившиеся, посеревшие, раздувшиеся тела утопленников, совокупляющиеся друг с другом с механической монотонностью.

Пружины скрипели…

Лейла потянула за ручку двери, намереваясь немедленно покинуть комнату, и тут с ужасом поняла, что дверь не поддаётся.

Дернула ещё раз. Ещё! Ещё! Безрезультатно.

Кольца балдахина съехали в сторону.

При жизни, возможно, любовники были даже стройны и привлекательны, но сейчас при взгляде на них невозможно было удержаться от тошноты. Переплетённые тела, словно чудовищный краб, поднявшись на вывернутые под неестественным углом конечности, ползли к Лейле. Колыхались раздутые животы и груди, белые, как жабье брюшко.

Применив взрывающее проклятие, Лейла попросту вынесла дверь, сорвав её с петель и опрометью кинулась в образовавшийся проход.

Далеко, однако, не убежала – между ней и лестницей стояло с десяток зомбаков-инферналов, или кем они там были? Белые, с отрешенными лицами и залитыми чернотой глазами, они уставились прямо на неё.

И снова пришлось применять взрывающее заклинание.

Вверх полетели щепки и штукатурка. В облаке пыли призрачные фигуры словно растворились.

Лейла, не теряя времени, кинулась к выходу и уже на пороге снова наткнулась на препятствие, упав в чьи–то руки.

– Тише! – зашипел над ухом знакомый манерно-тягучий голос. – Тише! Куда ты так несёшься? Совсем спятила?

– Майлз?!.. – да она готова была сейчас хоть расцеловать его – если б только дался.! – Это действительно ты?!

Лейла судорожно вцепилась в рукав его мантии:

– О, господи, Майлз! Ты здесь? Какое чудо!!!

– Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда моё появление ты приравняешь к чудесам, – ехидно протянул он.

– Нужно срочно выбираться отсюда! Убираться с этого проклятого острова!

Майлз не мешал Лейле заливаться слезами. Он не отталкивал её и не обнимал, не пытался утешить или как-то успокоить – просто стоял и ждал, когда её истерика сойдёт на нет.

– Полегчало? – спросил он, когда рыдания наконец перешли во всхлипы. – Ну, а теперь слушай: уйти, не выполнив задание Змея нельзя. Уж лучше демоны, чем он. Так что… придётся остаться.

Лейла упрямо помотала головой. Эссус и в половину не пугал её так, как проклятый дом с призраками.

– Ни за что.

– Придётся, Аластаир. Просто поверь мне на слово – лучше инферналы.

– Но что вообще можно сделать с таким их количеством – есть идеи? Может быть, лучше спалим этот дом к чертям собачьим?