Чтение онлайн

К облегчению Артура, пожав плечами, Сандра удалилась.

— Что это сейчас такое, нахрен, было? — спросил он у брата.

— Ты о чём? — невозмутимо откликнулся Ливиан, чиркнув зажигалкой и глубоко затягиваясь синим табачным облаком, в котором легко угадывалась примесь марихуаны.

— Ты флиртуешь с Сандрой?

— Что, прости? — забросил Ливиан руки на спинку дивана, раскидывая их широко в стороны, словно демонстрируя силу и то, кого тут следует считать хозяином.

— Я очень надеюсь на то, что что-то понял неправильно. Но насколько я тебя знаю (а я тебя знаю!), ты пытаешься подцепить собственную сестру?

— Серьёзно? — насмешливо фыркнул Ливиан.

Но за этой насмешливой, небрежной манерой Артур отчётливо видел кипящую в душе брата злость.

Всё было ещё хуже, чем показалось с первого раза.

Ливиану самому не нравились чувства, которые будила в нём Сандра. Но они в нём были. Как закипающая лава в жерле просыпающегося вулкана.

— Какой ты наблюдательный, — продолжал издеваться Ливиан. — Если я тебе скажу, что это бред твоего воспаленного воображения, ты мне поверишь?

— Рад бы. Но — нет.

— А если и так, то что? — зло рассмеялся Ливиан. — Станешь читать мне мораль о недопустимости подобного поведения?

— Сандра — твоя сестра.

— Сказал парень, едва не сведший счёты с жизнью по причине страстной любви к её брату-близнецу, который — дай подумать! — ещё и наш родной брат.

— Прекрати!

— Или — что?

— Или — ничего. Твои чувства — твои проблемы ровно до той черты, пока ты не дашь им выход. Рэй Кинг может как угодно делать вид, что ему плевать на всё и вся, но ведь дохлому ежу ясно, что на дочь его «плевать» на самом деле не распространяется.

— Так ты обо мне так трогательно беспокоишься? Я тронут. Глубиной твоих братских чувств, Артур. До самой глубины души. Но ты можешь спать спокойно. В отличие от тебя, дорогой, не чувства владеют мной — я ими. И кроме того, не думаю, что Сандра разделяет мою похоть. Так что спи спокойно. Иди по своим делам. Живи своей жизнью, братишка. Всё под контролем.

Но по тому, как Ливиан поднялся с текучей пластикой крадущейся пантеры, по раздувающимся ноздрям, по сдержанной злости Артур видел — всё совсем не так, как он говорит.

Крышка на котле была закрыта. Градус кипения поднимался. А спустить пар не получалось. В такой ситуации рано или поздно следует ждать взрыва.

А с учетом такого пиромана, как Рэй Кинг, с наслаждением устраивающий фейерверки из чужих чувств, пороков и страстей, взрыва следует ожидать в ближайшее время.

Переживая, Катрин не имела привычки метаться по комнате. Она сидела тихо, неподвижно, стараясь прислушиваться к себе, к собственным мыслям и чувствам. Чем старательнее она прислушивалась, тем больше приходила к пониманию — всё, что она переживала, словно узлом завязано на Альберте.

Наверное, это любовь? Только она какая-то неправильная. Тяжёлая, словно наркотическая зависимость.

Люди стремятся любить. Думают, любовь благо. Жаль, не её случай.

Время давно перевалило за полночь. Стрелки приближались к двум часам ночи, когда в дверь, наконец, позвонили.

В немой, почти гробовой, потусторонней тишине звонок прогремел, как выстрел, тревожно и угрожающе. Будто чей-то зловещий шёпот: «Я иду за тобой!».

Катрин особенно остро ощутила собственное одиночество и незащищённость. До ближайшего дома, притаившегося за высоким забором, не добежать. Улица пустынная и кажется бесконечной. Она одна. С ней даже собаки нет.

Звонок прозвенел снова.

И снова.

Кто бы там не пришёл, он был полон решимости войти.

Замирая от ужаса, Катрин подкралась к входной двери и заглянула в дверной глазок. Увидев на пороге Синтию, не знала, успокоиться или начать нервничать сильнее? Хорошо к испугу примешалась злость. Когда Катрин злилась, она становилась почти бесстрашной.

Накинув на дверь цепочку, дверь она приоткрыла, не спеша распахивать настежь:

— Слишком поздно для визитов вежливости, — процедила она сквозь зубы.

— Дай войти, — отрезала Синтия.

— Я не ждала гостей.

— Я не гость. Нужно поговорить, а стоять под дверью, как дрожащая собачонка, я не привыкла. Сама откроешь? Или предпочтешь, чтобы я вошла вопреки твоему желанию?

Прежде, чем Катрин успела ответить, цепочка выскользнула из её пальцев и с жалобным треском рассыпалась на звенья. Дверь с силой, будто её дёрнул кто-то огромный, очень сильный, но невидимый, распахнулась, с треском ударяясь о стену.

Синтия была похожа на демона.

Спокойного, невозмутимого демона, который твёрдо знает, зачем пришёл и уверен, что положенное ему от него точно не уйдёт.

— Что тебе нужно? — попятилась Катрин.

— Совсем необязательно так трястись: я же сказала, только поговорить. Я тебя не съем. Даже если бы и хотела, не могу. У тебя сильный заступник. Так могу я войти?

— Тебе требуется персональное приглашение, как вампиру из древних сказаний? — насмешливо фыркнула Катрин.

Впрочем, под ледяным взглядом желание смеяться у неё сразу же пропало.

— Входи, — кивнула она.

Синтия лениво, будто нехотя, перешагнула порог.

Дверь закрылась за её спиной словно сама собой. Ночная гостья к ней даже не прикоснулась. Как в плохом ужастике, язычок замка сам провернулся в нужную сторону.

— Впечатляет. И где так можно научиться? — всё ещё пыталась свести происходящее к шутке, проговорила Катрин. — И можно ли?

Она изо всех сил, отчаянно пыталась не поддаться нарастающему страху.

— Можно. Но я бы не советовала. У всего есть цена. Душа, например. Ты веришь в бога и существование души, ангелочек из тёмного рода?

— Я будущий врач. Уже сейчас я могу разобрать на запчасти человеческое тело. Душу я в нём ни разу не находила.

— Разбирая человеческие тела на запчасти, ты пыталась отыскать душу? — неприятно засмеялась Синтия. — Прекрасно! Ответь только на один вопрос: когда от тела Альберта осталось меньше, чем от святых мощей — где была в это время его несуществующая душа? Спала в костном мозге? Или в остаточном веществе, что закаменела где-то в позвоночнике? Или, может быть, в не догнившем ребре? Где прятались остатки его личности, интеллекта, памяти сто семьдесят пять лет, которые он не жил? Скажи мне, ты, без пяти минут доктор? Как возможно воскреснуть тому, чего нет?