Чтение онлайн

Я это заслужил.

Мы все заслужили.

Я думал, что все эти годы меня не было, но я был. В аду. В настоящем аду, существование которого отрицал сам; существование которого отрицают многие.

Я. Был. В аду.

И был не один.

Удивительно, но душа горела. Сама по себе. И потому муки были вечными. Потому что, когда ты становишься пламенем, сгореть надежды нет.

Я видел в пламени прекрасные черты. Те самые, что так похожи на мои. Я знал его имя. Я знал, кто выпустил меня из Ада — Люцифер…

Боль отдалилась. Пламя погасло.

Сверху пролилась вода и я, открыв глаза, встретился взглядом с заплаканной Синтией.

— Слава богу, ты жив!

Прежде, чем я успел что-то ответить, она ответила мне такую пощечину, что искры из глаз брызнули.

— Ты!.. Чёртов подонок!!! Маленький выродок!!! Когда это кончится?! Я не успела привыкнуть к мысли, что ты снова со мной, а ты уже опять едва не убил себя?! Маленький эгоистичный уродец! Да ты хоть понимаешь, какую цену пришлось заплатить за твою жизнь?! Когда ты научишься ценить себя и тех, кому ты дорог?! Если не ради меня, так хоть ради своей простушки Катрин мог бы не ввязываться во все неприятности, а встревать хотя бы через одну?!

Она замолчала, видимо, задохнувшись, от своей тирады.

— Где Рэй? — невзрачным голосом поинтересовался я.

— Ну, конечно! О чём же ещё тебе переживать, как о не о своём напарнике? — ядовито фыркнула сестрица.

— Он жив?

— У него душа гвоздями к пяткам приколочена. Что ему сделается?

Стоило шевельнулся, боль оживала во всём теле сразу.

— Что ты здесь делаешь?

— Что и всегда, братец. Вытаскиваю тебя с того света. В последние сто пятьдесят лет это моё любимое занятие. Хоть бы раз спасибо сказал.

Вспомнив с содроганием яму, полную огня, я, почти искренне, сказал:

— Спасибо.

Расставаясь с Энджелом после жаркой ночи Ирис была уверена, что завтра он будет ждать её у подъезда Гранд Отеля с охапкой роз.

Она не жалела о том, что произошло между ними. Ни капли в случившемся не раскаивалась. В душе всё пело. Мир казался полным переливающихся ярких красок и огня.

Ирис всем сердце верила, что встретила любовь своей жизни и готова была на всё, лишь бы помочь Энджелу исправиться, стать лучше и счастливей.

Ирис казалось, что её любовь, такая огромная, яркая, как тропическая бабочка, способна всё преодолеть, всё претерпеть, всё простить. Хотелось обнять весь мир, поделиться радостью. Пожалеть несчастных, утешить страждущих, излечить болящих.

«Бойтесь своих желаний», — гласит древняя мудрость. — «Они могут сбыться».

Даже если желаешь чего-то не до конца, шёпотом, на дне души — всё равно могут.

Не успела Ирис добраться до дома, как мать накинулась на неё с упрёками. Катрин, неизменно верная своей привычке быть всегда несчастной и страждущей, ухитрилась вляпаться в очередную историю — оказалась в неправильном месте в неправильное время — мост рухнул. Страждущих и скорбящих оказалось больше, чем достаточно.

Её вечно унылая кузина со своей подружкой-недотёпой (а иная просто не стала бы дружить с такой закоренелой неудачницей) оказались в эпицентре событий. А когда Ирис хотела обнять весь мир, позабыла как-то про этот милый дуэт. Вернее, трио.

Впрочем, Альберт её раздражал куда меньше. Если уж быть откровенной — не раздражал вообще. Если только тем, что торчал около Катрин.

Одно хорошо, озабоченная и расстроенная мать не стала приставать с расспросами сразу. А потом Ирис что-нибудь придумает, чтобы объяснить своё отсутствие — где была, что делала.

Она словно грезила наяву. Вместо длинных гулких больничных коридоров, стенающих раненных, взволнованного, заплаканного лица матери продолжала видеть квартиру Энджела, слышала звучание белого рояля. Фужер на длинной ножке покачивался, зажатый между музыкальными белыми пальцами.

Видела чёрным глаза, светлые локоны, мускулистые руки, с такой силой обнимающие её, что дух захватывало от одного лишь воспоминания.

Следовало бы волновать о Катрин, о других, но не получалось.

И как-то словно само собой и без волнения выходило, что с драгоценной кузиной в итоге всё оказалось в порядке. Даже более того.

Ирис так и не смогла себя заставить делать, что нужно, потому что утопала совсем в других эмоциях. Всё, что не относилось к Энджелу, словно и не существовало. Или существовало, но было далеко и безразлично.

Она с трудом дождалась утра.

Но действительность не порадовала. Не было ни Энджела, ни роз.

Всю дорогу до школы Ирис накручивала себя, представляя, раз за разом прокручивая в воображении сцены предстоящего разговора, как она постарается объяснить своё видение ситуации и заставить Энджела соответствовать уровню собственных ожиданий.

Но в школе Энджела в тот день не было.

Ирис пыталась убедить себя, что он попросту опоздал. Не мог же он взять и исчезнуть, не дав ей знать об этом? Только не после той волшебной ночи, что была у них!

Но к шестому уроку обманывать себя больше не получалось. Оказалось, что мог.

Свободно и непринуждённо мог просто взять и исчезнуть, не дав знать о себе ни звонком, ни даже коротенькой SMS-кой!

Ирис кое-как крепилась, давая себе тысячу слов в минуту, что, когда Энджел позвонит, она попросту не ответит на вызов. Ни потом, ни сейчас — никогда! Она не станет слушать оправданий чтобы он не говорил, как бы не просил об этом!

В результате, так и не дождавшись появления Энджела в школе, Ирис позвонила сама. После третьего подряд вызова, пришлось переваривать ещё одну неприятность — Энджел не только не торопился звонить и просить о прощении сам, но он даже и не собирался отвечать на её звонки.

Совершенно не лестный, болезненный для самолюбия вывод.

Ирис пыталась понять и — не понимала. Его нежность, его страсть — всё это ей точно не приснилось! Не могло же это совершенно ничего для него не значить? Или так нежен, заботлив и терпелив Энджел с каждой случайной любовницей? Или всё, что Ирис знала и вообразила себе об отношениях мужчины и женщины не более, чем фантазии глупой неопытной дурочки?

Посоветоваться и излить душу было не с кем. Ирис не имела близких подруг, а приятельницам не доверяла. Да она скорее откусила бы себе язык, чем призналась кому-то, что ею попользовались и бросили. Такие вещи могли происходить с кем-то другим. С жалкими курицами, но не с ней! Не с Ирис.

Удар, который претерпевало её уязвлённое самолюбие был едва ли не сильнее боли, от которой корчилось сердце.

— Привет, принцесса, — прилетевшая рядом сумка заставила Ирис предусмотрительно подвинуться, освобождая место ослепительно-модной блондинке, с которой они в последнее время поддерживали более или менее приятельские отношения. — Что-то ты выглядишь не слишком довольной? Случилось что-то?