Чтение онлайн

Между тем мало кто из засуетившихся ослямов обратил внимание на трёх голубей, выпущенных из крепости русов и стрелой пролетевших над ордой аскеров в сторону Тёмного моря.

Золотистое солнце замерло в зените, словно в испуге, наблюдая сверху за тем, как бесчисленные полчища шалмахов уверенно двинулись на бастион русичей. Впереди несколько сотен воинов несли пятнашку крепких осадных лестниц, следом за ними размеренно полз здоровенный таран, представлявший собой укрытое угловатой крышей и подвешенное за цепи к балке массивное бревно с обитым вифирийской сталью наконечником. Сия нехитрая, но очень грозная конструкция имела восемь деревянных колёс и приводилась в движение находящимися под кровлей тремя десятками бойцов, толкавших таран за имеющиеся у него рукояти.

Первая застава располагалась на небольшом горном плато высотой около двух метров. Основание крепости было дополнительно усилено песчано-каменистой насыпью ещё при строительстве древнего бастиона, за всю свою многолетнюю историю ни разу не взятого приступом. Из многочисленных врагов русичей только ослямам пару лет назад, при памятном вторжении, удалось потоптать внутренний двор цитадели, и то лишь потому, что гарнизон крепости вынужденно оставил Первую заставу по приказу князя Святослава, решившего сконцентрировать все свои силы в Мирграде. Верно ли было то решение государя аль ошибочно, до сих пор с пеной у рта обсуждают в корчмах на Руси за кружкой-другой душистой медовухи.

С высоких пятиметровых стен заставы, сложенных из крупных блоков серого известняка, прекрасно просматривалось надвигающееся на бастион вражеское войско. Можно сказать, ослямы были словно на ладони у русичей, чем те не преминули в полной мере воспользоваться.

Как только орда иноземных захватчиков приблизилась на достаточное для метания расстояние, немедленно добрыми горстями камней по аскерам бахнуло с десяток катапульт русов, доставленных из самого Мирграда. Не откладывая в долгий ящик, спустя миг «заговорили» и девять бревномётов, с большим трудом по просьбе Ратибора притащенных государем Бориславом и его воинами из Борграда специально для Первой заставы. И как выяснилось, не напрасно. Ибо первый же залп нанёс страшный урон атакующим; что здоровенные каменные глыбы, что массивные брёвна ложились кучно, точно в цель, словно серпом, буквально выкашивая плотные ряды наступающих ворогов.

Следом с территории заставы полетела громадная туча стрел, даже скрывшая на мгновение-другое солнце. Спустя пару секунд последовал ещё один залп, затем ещё один, и ещё, и ещё, а после опять жахнули катапульты с бревномётами, промазать из коих по злобно гудящему живому ковру из шалмахов возможным не представлялось даже в теории. Что и говорить, место для обороны русичами было подобрано идеально; подавляющему большинству осов стало понятно, почему данная твердыня Мирграда считалась неприступной. Ведь обороняться в ней с верхотуры от в несколько раз превосходящего по численности противника можно было вполне успешно и малыми силами. Лишь бы имелись людские ресурсы, камнемёты да запасы булыжников и стрел. Ну и, само собой, провиант с водицей. Не помешает упомянуть, что всё это было у русичей, готовившихся к данной осаде целых полгода, в избытке.

Между тем дружный, смертоносный для врага залп следовал за залпом. Ослямы гибли тысячами, но всё равно по телам своих павших собратьев, подхватывая оброненные мертвецами осадные лестницы, неумолимо приближались к Первой заставе. Несмотря даже на разлетевшийся в щепки от прилёта доброго брёвнышка таран. Понеся такие существенные потери, повернуть назад осы уже не могли, ибо это было бы сродни признанию ими поражения.

И вот основные силы аскеров, щедро осыпаемые кучей стрел, булыжников и брёвен, доползли-таки до горной возвышенности, в которую гранитной скалой вросла Первая застава. До крепостных стен оставалось всего с пять-шесть десятков саженей, когда внезапно из-за бойниц воротной башни раздался протяжный гулкий рёв; это заговорил боевой рог русичей, прекрасно слышимый за несколько вёрст вокруг.

Ослямы на пару-другую секунд застыли на месте, столь оглушающе на них подействовал ратный горн славян. Затем они всё же снова двинулись вперёд, впрочем, тут же опять остановившись. А заодно взялись придерживать свои упавшие от изумления челюсти, ибо врата Первой заставы принялись со скрипом отворяться. Поначалу возликовавшим аскерам почудилось, что защитники крепости решили неожиданно признать поражение в битве, сложить оружие и сдаться на милость победителя, но радость осов оказалась явно преждевременной, ибо потянувшиеся на выход русичи стали быстро строиться боевым клином прямо перед опешившими шалмахами.

— Они что, ума лишились?! — воскликнул Геркант, из седла своего коня, с безопасного расстояния с удивлением наблюдая, на первый взгляд, за совершенно безумным поступком оппонента. — У чемпиона Кузгара, похоже, его рыжий колпак дал знатную течь!.. Неужель решили сдохнуть геройски?! Так ента мы сейчас дикарям устроим, Ахриман нагадь с горкой на ихние могилы!.. Пленных не брать! Резать вонючих варваров на месте, от мала до велика!..

И в тот же миг бранные слова вязким комом застряли в горле у ослямбского военачальника, ибо с северо-запада и северо-востока, из дремучих лесов, что раскинулись подле Первой заставы, принялись споро выдвигаться до этого находившиеся в засаде два крупных войска русичей. Каждое из них насчитывало по тридцать с небольшим тысяч воинов. Слева шли змеи, Усть-град и кабаны. Справа — орлы и Мёдоград, то бишь пчеловоды. Напоминая собой пару гигантских косматых лапищ, союзные силы славян с двух сторон сокрушительными ударами врезались в боевые порядки явно не ожидавших такого нежданчика осов.

— Вот дерьмо!.. — просипел поражённый Геркант, затем выхватывая из ножен саблю и готовясь самолично ринуться в битву. — Теперь понятно, куда делись наши нюхачи! Их сцапали отнюдь не степняки! Это ловушка! Я чуял же с утра, чуял, что тут не так что-то! Очуметь! Русы объединились!.. Все в бой! — истошно взвизгнул ослямбский полководец. — Не отступать! Либо они, либо мы!.. Третьего не дано!

Тем временем высыпавшая из крепости часть мирградских витязей, к которым тут же присоединились разбившие за бастионом лагерь волки и остальные медвежата, то есть все те, кому банально не хватило места в цитадели, наконец, построились боевым клином и в двадцать три тысячи глоток громогласно проорали ратный клич Варграда:

— Ни-и-и шагу на-за-а-ад!

А затем над охваченной сражением равниной раздался и знаменитый медвежий рык:

— По-бе-е-еда или сме-е-ерть!

После чего объединённая рать Мирграда и Варграда, возглавляемая Ратибором, с севера врезалась прямо по центру пребывающих в диком замешательстве осов, легко сминая в труху первые ряды ошарашенных происходящим аскеров.

Гвалт сражения над полем брани стоял невероятный. Лязг оружия, предсмертные крики умирающих, стоны раненых, проклятия и даже молитвы внезапно уверовавших в загробную жизнь — всё смешалось в кучу в этой невообразимой сече. Русичам удалось, казалось, немыслимое: разделившись на три войска, они, по заранее продуманному до мелочей плану, сначала заманили под стены Первой заставы напыщенных, ждавших лёгкой победы осов, а затем порядочно потрепали непобедимую орду шалмахов метательными машинами и стрелами. Ну а после ударили по лютому врагу практически одновременно с трёх сторон, взяв противника в своеобразные трёхпалые живые клещи.

Ратибор, несмотря на княжий титул, своей горячей натуре не изменил, как обычно, первым врубившись во вражеские ряды. И в этой сече рыжегривый богатырь превзошёл сам же себя. Его булатный меч мелькал, словно молния, сноровисто вспарывая неприятелям животы, снося головы и разрубая оппонентов пополам вместе с их хвалёными вифирийскими доспехами. Глаза «рыжего медведя», горящие яростным синим пламенем, заставляли в испуге пятиться от него даже самых суровых ослямбских воителей. Чемпион Кузгара был всем им хорошо известен. Хотя бы понаслышке. И встать у него на пути решались немногие. Но и те из блаженных храбрецов, кто отважился скрестить клинки с могучим великаном, вскорости сильно жалели об этом своём героическом, но отнюдь не разумном поступке. А то и вовсе даже мимолётом не успевали сами себе посочувствовать. Ибо что такое верная смерть, очень быстро узнавали все противники рыжеволосого витязя.

Вот Ратибор широким взмахом палаша на уровне пояса развалил поперёк бросившегося на него с отчаянным визгом одутловатого шалмаха. Не дожидаясь, когда верхняя часть тулова тучного оппонента не спеша соскользнёт с его продолжавших стоять, подрагивающих в предсмертной агонии нижних конечностей, дюжий ратник всадил булат в грудь следующего отчаянно храбреца. Затем, выдернув клинок из оседающего тулова, огневолосый исполин парировал выпад ятаганом сухопарого алгурийца и, увернувшись от брошенного в него каким-то очередным лидийским воином копья, стремительно метнулся вперёд, спустя несколько мгновений зарубив обоих вражеских бойцов.