Чтение онлайн

Одного только не учёл уже внутренне возликовавший Асмар — насколько опасны бывают представители семейства кошачьих, когда лежат перед тобой на лопатках в смертельной агонии. Дымчатая рысь на последнем издыхании, выпустив из всех четырёх лап свои длинные и острые как бритва когти, принялась исступлённо полосовать ими по незащищённому брюху нависшего над ней лютого врага. Но вот чёрный волк, в пылу схватки не обращая внимания на получаемые ужасные ранения, окончательно сомкнул могучие челюсти, заставив ипостась Белотура, а соответственно, и самого светлого волхва, пару-другую раз ещё судорожно дёрнув лапами, затихнуть навсегда.

«Благородно… но очень глупо», — как тут не вспомнить слова Благаны, которые как нельзя лучше характеризуют причину гибели именитого волшебника.

Чёрный волк же, несколько секунд покружив тёмным смерчем, оборотился назад в человека и тут же, торжествующе вскинув руки к небу, с щенячьим восторгом завопил: — Победа! Я убил самого Солнцеликого!

Затем Асмар вдруг добро харкнул кровью и, жутко захрипев, ошарашенно уставился вниз, после чего судорожно принялся запихивать свои вываливающиеся внутренности обратно, внутрь знатно иссечённого рысьими когтями пуза. Но всё было бесполезно, старушка смерть уже занесла косу над северным отшельником, раны на брюхе у него оказались страшные. Тогда Асмар развернулся к Урсуле, рухнул на колени и, протянув к ней окровавленные длани, умоляюще прошептал: — Спаси меня! Век должен буду!..

В тот же миг два фиолетовых шаровидных сгустка размером с женский кулачок, выпущенные один за другим из посоха иберийской ведьмы, практически одновременно влетели в ошарашенную физиономию и сердце тёмного чародея, проделав знатные дымящиеся отверстия в голове да тулове соратника по Роковой Длани. Асмар даже охнуть не успел, лишь молча завалился навзничь. Вместо лица у него теперь красовался сквозной обугленный овал. Такой же, как и в груди. Недолго прожил северный отшельник после убийства Белотура. Ох, недолго!

— Ты забыл промямлить «пожалуйста», щеночек!.. — едко крякнула сумасшедшая колдунья. — А вообще, зачем мне ента? Ишь, чавось удумал: спасать ещё его! Да я лучше напущу завесу туманную в зеркале бытия да под шумок присвою себе одной лавры победительницы в ентой магической сече! Дело осталось за малым, — Урсула со злобной гримасой развернулась к Благане. — Выщипать одной вредной каркуше все пёрышки! Чем я сейчас с превеликим удовольствием и займусь!

— Гляди, чтоб от натуги на нужник не прикипело в самый ответственный момент, — презрительно бросила старая знахарка в ответ, после чего в сердцах воскликнула: — Нет, ну что за люди, а?! Своих же предают да убивают! Тьфу, мерзость какая! А потом ещё поражаются тому, что я выбрала Свет, а не Тьму!

— Заткнись, галка облезлая! — брызжа слюной, зловеще прошипела Урсула, а затем резко взмахнула посохом, отправив в противницу целый веер точно таких же огненных шаров фиалкового цвета, парочкой которых минуту назад сгубила Асмара. Но размашистая колдовская атака не стала неожиданностью для изготовившейся к поединку Благаны. Махонькая старушка, которая, по мнению большинства недалёких ротозеев, видевших её лишь издалека, и передвигаться-то без своей хлипкой тросточки не могла, на удивление резво закрутила орешниковой палкой, без особых проблем отбивая обрушившийся на неё смертельный поток искристых сгустков.

Урсула же останавливаться и не думала, дюжину за дюжиной отправляя в давнюю противницу очередные фиолетовые заряды. Но к несказанному огорчению иберийской ведьмы, Благана сумела отразить все её магические удары. Тогда умалишённая приспешница Ахримана, торопливо прошелестев древнее заклинание, требовательно ткнула навершием посоха в соперницу, что-то глухо прогорланив на одном из мёртвых языков. Под Благаной задрожали недра, а затем, повинуясь забытому заклятью, почва вдруг стала предательски болотистой, принявшись засасывать, словно трясина, пожилую целительницу.

Но этого Урсуле показалось мало; решение добить застрявшую уже по колено в чернозёме неприятельницу было принято мгновенно. Вскинув вверх крючковатые ссохшиеся руки, лишь отдалённо походившие на человеческие, придворная чародейка Кулхидора снова прошамкала на мёртвом наречии страшные словеса. И спустя секунду прямо перед обездвиженной Благаной соткался из пыли, земли, песка и травы здоровенный рдяный молот высотой не менее четырёх метров и весом под две сотни пудов, способный прихлопнуть кого угодно из ныне живущих.

Светлая волшебница успела соткать вокруг себя защитный купол, и грозная колотушка Урсулы, с невероятной силой жахнув по магическому щиту Благаны, пробить его не смогла. Зато, словно гвоздь, с головой вогнала старую целительницу в образовавшееся под ней болото. Багряная кувалда, сделав своё пакостное дело, стала более не нужна и после нервного чиха тёмной хозяйки распалась на мириады янтарных искорок. Урсула же, кое-как отдышавшись, ибо столь мощная магия забирает немало сил, не мигая, с подозрением уставилась на расходящиеся по болотистой тине круги.

Иберийская ведьма, выждав мгновение-другое, с лёгким сомнением шмыгнула крючковатым носом и проскрипела:

— Всё, что ль? Зажмурилась козявка? Похоже, не так уж оказалось и хлопотно общипать сороку, как я прежде кумекала!..

В этот миг из-под землицы в том месте, где утопла Благана, раздался протяжный гул, словно к поверхности приближалось нечто вроде бурного потока. И вот вскоре из глубины болота ударил сильный гейзер, на котором старую знахарку выбросило ввысь.

Урсула, остолбенело вытаращив глаза, от неожиданности малость замешкалась, как в замедленной съёмке, потрясённо наблюдая за выкинутой на поверхность Благаной. Которая ухитрилась в полёте жахнуть из посоха по неприятельнице тремя лиловыми разрядами.

Пришедшая в себя иберийская чародейка не без труда отразила в землю все три магические плюхи, но следом её тут же окутало внезапно налетевшее ослепляющее облачко, а после накрыло крепкой магической сеткой, мгновением ранее сотканной Благаной из солнечных лучиков. Попавшаяся в волшебную ловушку Урсула, яростно бранясь на родном наречии, принялась неистово извиваться, тем самым затягивая на себе солнечные путы ещё сильнее. В конце концов липкая колдовская паутинка спеленала беснующуюся ведьму, словно кокон, не позволяя иберийке ни вздохнуть, ни пукнуть. Но вот по указке Благаны ведовская сеть со своей пленницей взмыла к небесам, а затем, чуть зависнув на высоте метров под семьдесят, резко рухнула вниз, с характерным шлепком добро шмякнувшись наземь.

На поляне настала мёртвая тишина. Правда, секунд на десять, не более.

— Кажись, мне пора того… отчаливать… — невнятно раздалось из перекорёженных уст рухнувшей с неба любимицы Эдиза. Сильно повреждённое от страшного удара о землю, изломанное тулово древней колдуньи неестественно шевельнулось, а потом с болезненным стоном приподнялось на вывернутых локтях. Выплюнув осколки последних зубов из окровавленного рта себе на грудь, явно огорошенная Урсула, непонятно как выжившая после такого чудовищного падения, сначала хрипато загоготала, затем взвыла, а под конец привычно рассопливилась. Далее она, меланхолично прошамкав себе по нос заклятие оборотня, обернулась зелёной мухой и, находясь в явной прострации, пьяным зигзагом попыталась улететь прочь из пролеска. Но, как оказалось, не тут-то было. Приземлившаяся ранее на сухую почву Благана мгновенно закатила глаза да свистнула резким призывным звуком; и в тот же миг салатовую навозницу накрыла внушительная крылатая тень; на зов пожилой целительницы из ближайших кустистых зарослей стрелой метнулась таившаяся там всё это время крупная серая ворона, на лету враз перекусившая крепким клювом зловредное насекомое пополам.