Чтение онлайн

Корявая плюха у викинга вышла страшной силы; и самым мудрым в данной ситуации практически для любого неприятеля было бы попробовать увернуться от размашистого удара. Востроглазый на это и рассчитывал; ежели, что весьма вероятно, попасть с первого захода не получится, попробовать следом тут же вонзить оппоненту левый боковой по печени, а затем ещё одним ударом в челюсть свалить ненавистного руса. Ну а остальное уже рутина; усесться на упавшего строптивого витязя сверху и долбить по рыжей башке до тех пор, покудова его синие очи из черепа не вытекут; сие действо не представлялось брату Вальгарда чем-то особенно сложным. Сколько рукопашных баталий крепкий норманн на своём веку пережил, скольким недоброжелателям размозжил головёнки подобным образом. Потому и был уверен Ингемар в своей победе. Но одно дело разбивать кочаны хмельным соплеменникам, таким же, еле стоящим на ногах варягам, и совсем другое — лоб в лоб сойтись на голых руках с опытнейшим могучим русичем, также в своей, чрезвычайно богатой на потасовки жизни ни разу не ведавшим горечи поражения.

Ратибор не стал ни уворачиваться, ни уклоняться, ни тем более отступать. Он просто остановил правый кулак противника левой ладонью, затем тут же сжав её и таким образом сцапав пятерню неприятеля в живой капкан. Следом, не медля ни мгновения, дюжий ратник дёрнул за руку на себя Ингемара, схватил ошарашенного викинга за горло правой дланью, а после от души всадил тому свой широкий лоб в нос. Тут же раздался знакомый хруст, обильно брызнувшая кровь привычно окропила физиономию «рыжего медведя»; его же оппонент с переломленным шнобелем лишь звонко лязгнул зубами и рухнул как подкошенный. Сознание покинуло бренное тело Востроглазого ещё до того, как он со всей дури шмякнулся на спину. Угловатое лицо северянина представляло собой весьма нелицеприятное зрелище; знатно хлеставшая кровушка из свёрнутого набок носа нещадно заливала застывшую в гримасе боли ряшку троюродному брату конунга.

— … Не убей его!.. — запоздало закончил свою фразу Вальгард, хмуро уставившийся на поверженного родственника.

— Жить будет, — проворчал в ответ Ратибор. Затем, машинально попытавшись утереть ладонью кровь Ингемара с лица, он только ещё пуще размазал липкий багрянец по своей физиономии, после чего сухо произнёс: — Ежели, конечно, с хребта на бочину перевернёте ентого задаваку. Покамест он не захлебнулся своей же алой мокротой.

Тем часом за спиной князя Мирграда русичи зычно застучали булатом по щитам, радостно поздравляя своего правителя с победой в схватке. В рядах же викингов воцарилось гробовое молчание; задиристого Ингемара знали многие из них лично, а ещё больше народу о нём слышало; посему то, как легко и быстро сейчас могучий русич уделал широкоплечего Востроглазого, известного на Севере драчуна и забияку, поразило всех норманнов без исключения.

Между тем ярл Торстейн присел над Ингемаром и перевернул здоровяка на бок. Потом Трёхпалый обернулся к конунгу и с упрёком гыркнул: — Да уж! Я считал твоего брата умнее.

— Я тоже, — угрюмо огрызнулся Вальгард в ответ. Далее он призывно махнул рукой, велев двоим воинам из варяжской рати подбежать, взять Востроглазого под мышки и оттащить к своим, а после с любопытством уставился на Ратибора и неожиданно вопросил:

— Скажи, богатырь, а ты кому-нибудь когда-нибудь в жизни проигрывал в поединке? Ну хоть раз?

— Конечно! — изобразив печальную мину, тут же брякнул с серьёзным видом «рыжий медведь». — И не единожды! Например, Буреславу…

— А ента кто? — оживился Торстейн. — Никогда не слышал про сего великого витязя…

— Ну так у тебя ещё всё впереди, Трёхпалый! — Ратибор не удержался и хохотнул. — Ибо ента мой старший сынишка! Как ещё чутка подрастёт, всем жару задаст! Знаешь, будучи ещё совсем мальком, сколько шишек он понаставил на моей рыжей башке своим деревянным палашом? Не счесть! Сестра его, Власта, тоже не шибко отстаёт от старшего братика. Ну а Марфуша, негодница, так вообще каждую ночь кладёт меня на лопатки! Ента жена моя, если что, — терпеливо пояснил дюжий ратник тугодумным данам.

Вальгард с Торстейном недоумённо переглянулись, затем конунг Хеддинберга первым не смог сдержать улыбки.

— Аха-ха-ах, — следом громогласно рассмеялся и Торстейн. — А ты, князь Мирграда, шутник, однако!

— Да какие уж тут шутки, — осклабился Ратибор. — Или ты сомневаешься, Лис, что Буреслав, как вымахает, будет ворогов охапками, аки дровишки в поленнице, складывать?

— Да не-е-е, — протянул глава лисьего клана. — Сомнений нет. Наверняка парнишка весь в батю пошёл!..

— Ты о чём погутарить хотел? — вклинился в разговор Вальгард, заставив Трёхпалого тут же умолкнуть.

— Не догадываешься? — Ратибор многозначительно прищурился. — Кумекал вот по старой памяти предложить добрым знакомцам не складывать нынче головы почём зря! Иначе мы же вас на перегной пустим.

— Силёнок-то хватит?

— А ты полагаешь, что нет, Крылатый? — Ратибор вопросительно вскинул вверх левую бровь. — Нас как минимум втрое больше.

— Это не показатель, — не очень уверенно буркнул Вальгард. — В Ивропии, бывало, мы гнали ворогов, превосходящих нас по численности в четыре, а то и пять раз!

— Так то в Ивропии! — презрительно фыркнул Ратибор. — Там слабые все! В подавляющем большинстве.

— Он прав, конунг, — Торстейн угрюмо зыркнул на Вальгарда. — Русичи, енто тебе не слабаки с Запада! Ежели бы заранее ведал, что против нас так быстро русы соберут сию могучую рать, хрен бы я согласился на участие в данном походе…

— Помнится, эти слабаки с Запада пару с гаком лет назад захватили Мирград, не так ли? — ударил по больному Крылатый.

— Ты не хуже меня ведаешь, седовласец, что ослямов и их союзников было в десять раз больше. Плюс огромные вифирийские катапульты, подлое колдовство и измена! — лицо Ратибора потемнело. Словесный укол Вальгарда попал точно в цель. — Ай, да что я, стану тут оправдываться и заодно убеждать вас не сдохнуть?! Хотите зажмуриться на этой поляне? Да без проблем! Сварог свидетель, мои витязи, что за спиной маячат, тоже не против такого развития событий! Рвутся горячие ребятишки в бой, истосковались по доброй сече! Кто я такой, чтобы их сдерживать и лишать удовольствия насадить черепок варяга на пику? Посему будь по-вашему: ща зарубимся! До встречи на поле боя!

С этими словами хмурый Ратибор поднял свои меч с ножом, развернулся и собрался уж было потопать к объединённому войску Мирграда и Орёлграда, когда хриплый рык Вальгарда остановил его.

— Погодь, друже! Не серчай, сорвалась злючая бяка с языка; нечаянно надавил тебе на больную мозольку! — правитель Птичьего острова переглянулся с Торстейном, тяжело вздохнул и снова воззрился на замершего «рыжего медведя». — Что ты предлагаешь? Ибо бессмысленно помирать без надежды на победу нам бы сегодня очень не хотелось. В этом ты прав.

Ратибор неспешно повернулся лицом к двум варягам и медленно их осмотрел, так, словно увидел в первый раз. Бушующее синее пламя в его очах слегка пошло на убыль. Немного остыв, государь Мирградского княжества вперился твёрдым взором в глаза Вальгарда и степенно произнёс, отчеканивая при этом каждое слово:

— Вы сами загнали себя в западню! Пожгли несколько наших деревень, людей сгубили почём зря; из-за ентого у меня страсть как лапы чешутся, так хочется прикопать вас всех на Алом полюшке! И это первый вариант дальнейшего развития событий; мы сейчас вас в землицу дружно втаптываем и далее до дому, до хаты с песнями топаем праздновать победу.

— Хотелось бы заслушать второй вариант… — негромко промычал Торстейн.

— Второй вариант ещё проще: вы признаёте поражение без сечи, складываете оружие, возвращаете нам всё награбленное, платите двойную виру за убитых, опосля садитесь в свои лоханки и валите назад, на Север. Вернётесь с позором, зато живыми, — сумрачно прошелестел Ратибор, исподлобья разглядывая погрустневших данов. Очевидно было, что второй вариант им понравился ненамного больше, чем первый.

— Но есть ещё и последний, третий вариант развития событий, — властитель Мирграда из-под кустистых бровей снова обозрел ярла и конунга, живо навостривших уши. В их глазах мелькнули лучики надежды.