Чтение онлайн

Тёмный маг отпустил Бронислава, бездвижным кулём рухнувшего на пол, а затем, перешагнув через главу дворцовой стражи, прошествовал в княжеские покои, где его всё так же безропотно ожидала загипнотизированная супруга Ратибора.

Короткое заклинание, и вот в опочивальне правителя, аккурат у изголовья широченной двухспальной кровати заклубился знакомый магический портал.

— Залазь! — тут же велел зачарованной красавице Пурагелис, при этом кивнув на волшебный проход. Та беспрекословно выполнила указание тёмного некроманта и шагнула в колдовскую дверь, спустя мгновение растворившись в клубящейся чёрной дымке. Через секунду за Марфой последовал и верный слуга Ахримана, безмерно довольный как собой, так и, собственно, сегодняшним, очень удачным деньком.

Ворвавшиеся же спустя миг в спальную дружинники лишь зазря запулили копьями по растаявшему в воздухе тёмному облачку; магический портал закрылся.

— Проклятье! Не уберёг!.. — между тем с трудом прохрипел лежащий на полу в коридоре Бронислав, к которому медленно, но верно начала возвращаться возможность двигаться и говорить. — Вот дерьмо-то, а!..

Спустя два с небольшим дня после визита Пурагелиса в Мирград

— Давай следующие!.. — хрипато отдал приказ Ратибор, с довольным прищуром наблюдая за тем, как только что выпущенные снаряды из десятка камнемётов поразили Башню Страха, бывшую обитель Урсулы. Иглообразная тура выдержала уже не один червонец залпов, но всё ещё стояла. Хоть уже и очень неуверенно, значительно накренившись в сторону крепостной стены. — Ща пульнём ещё разик-другой, и енто демоническое строение рухнет, к бабке не ходи!

Время перевалило за полдень. Правитель Мирграда, час назад славно отобедавший нежной бараньей корейкой, нынче пребывал в благодушном настроении. Оттого и решил устроить себе давно задуманное им развлечение. Именно по его указанию на восточную окраину Нурязима, к тёмной магической башне прикатили катапульты, а также сволокли со всего города каменные статуи Ахримана, коими Ратибор со свойственной дюжему ратнику безапелляционностью велел заряжать притащенные осадные машины. Массивные изваяния тёмного властителя не очень хорошо подходили для метания, порой пролетая мимо цели, но это лишь ещё больше раззадоривало «рыжего медведя»; снаряды в виде изваяний свинорылого бога, понятное дело, чемпион Кузгара не жалел. Тем более что их, мягко говоря, немалое количество позволяло, как говорится, разгуляться с размахом; статуй Ахримана в столице Ослямбии было не счесть.

Нурязим пылал; третьи сутки пошли, как объединённое войско русичей взяло штурмом столицу Ослямбской империи, фактически поразив самую могущественную державу Запада точно в сердце. Убийство же Ратибором Эдиза с Геркантом в буквальном смысле обезглавило аскеров; оставшиеся без правителя и военачальника, шалмахи оказались предоставлены сами себе, что обернулось для страны невероятными потрясениями; чуть ли не каждый из городских посадников двух десятков более-менее крупных ослямбских селений либо объявил себя новым владыкой осов, либо вообще заявил об отделении, то бишь о выходе своей области из состава некогда непобедимой империи.

Построенная на лжи, тёмном колдовстве и багряных реках несокрушимая Ослямбия разваливалась буквально на глазах; бывшие вассалы стягивали к её границам свои войска, готовясь без промедления оттяпать от обширнейшей территории поверженного сюзерена лакомый кусок земельных угодий. Лишь одно обстоятельство сдерживало ещё совсем недавно лояльных данников, нынче почувствовавших запах крови, а именно огромная рать русичей. Столкнуться лоб в лоб с могучими русоволосыми варварами, в настоящее время безраздельно хозяйничающими на землях ослямов, не хотелось никому. Да и толком неясно было, куда после двинутся русичи; вернутся домой аль, войдя во вкус, зашагают дальше по Ивропии, продолжив сеять смерть и разрушение. Ратибор хоть и пообещал перед вторжением в Ослямбию заморским монархам, что при условии неоказания теми помощи аскерам не тронет их владения, но тутошние самодержцы были слишком осторожны, трусливы, а главное, бесчестны; для подавляющего большинства правителей Ивропии данное ими самими слово мало чего стоило. Потому и судили по себе знатно наловчившиеся на ходу «переобуваться» западные венценосцы; забрать назад своё обещание для них не составляло никакого труда.

В связи с вышесказанным остаётся лишь констатировать: Ивропия прогнила насквозь; и только карающая длань Ослямбской империи удерживала Запад от междоусобицы. До поры до времени…

Между тем столица Ослямбии третьи сутки подвергалась тотальному разграблению. Особенно усердствовали варяги, никогда в жизни не видевшие столь богатого города. От норманнов не сильно отставали и бывшие невольники; под страхом немедленного умерщвления, которым им решительно пригрозил Ратибор, получившие долгожданную свободу рабы, всласть порезвившись в первый день штурма, затем-таки прекратили вырезать мирное население под корень, также сосредоточившись на повальном грабеже да пьянстве. Ну и владыки русичей не остались, естественно, в стороне от раздербанивания столь лакомого пирога; деньги, злато и драгоценности текли полноводной рекой в загребущие ладошки падких на богатства князей. Что и говорить, невероятная добыча превзошла все их самые смелые ожидания; десятки гружённых награбленным добром обозов длиннющей вереницей потянулись назад, к южному побережью Тёмного моря, дабы после на галерах отбыть домой.

Тем часом к Ратибору, по-прежнему продолжавшему с азартом отдавать приказы расстреливать ахримановскими святынями тёмную башню, с каждым новым залпом всё пуще содрогающуюся, привели напросившегося на встречу Лазара.

— Здравствуй, князь! — с немыслимым трудом перекрывая грохот только что в очередной раз запуливших статуи камнемётов, прокричал в спину «рыжему медведю» высокородный вифириец. — Гляжу, развлекаешься?

— Есть такое, — вместо приветствия через плечо рыкнул могучий великан, заранее предчувствуя неприятный разговор. Он сразу догадался, по какому поводу пришлёпал старый знакомый, но поначалу вида не подал. — Чего тебе? Я уж кумекал, ты свалил отсюдова по-шустрому до хаты!

— Я чуть ли не главный зачинщик бунта, потому не могу бросить в самый ответственный момент своих соратников одних…

— А уж когда настало время долгожданного триумфа, то бишь пожинать плоды одержанной победы, а проще говоря — разбойничать, насильничать да грабить, так тем паче, да? — развернувшись, Ратибор с лёгкой насмешкой перебил начавшего было высокопарно вещать бывшего товарища по рабским кандалам.

— Имеем право!.. — тут же вспыхнул ставший вмиг пунцовым Лазар. — Сколько эти твари над нами издевались!..

— Всю ослямбскую аристократию, напыщенных сановников, богатых торгашей, жирных землевладельцев, а уж тем паче гадин работорговцев ваша умалишённая свора вырезала ещё в первый же день! — холодно обронил правитель Мирграда. — И я не вмешивался, вполне понимая ваши, бурлящие местью сердца! Но затем твои обезумевшие бунтовщики, сполна нанюхавшиеся дурманящей кровушки, без разбора принялись врываться куда попало, то есть даже в хибарки к беднейшим слоям населения Нурязима, сея и там насилие, разбой, бесчинства да прочие непотребные безобразия!

— Ты поэтому отдал приказ вчера вечером повесить шестерых моих сподвижников по восстанию? — Лазар, не мигая, смотрел на чемпиона Кузгара.

— Лично меня там не было, но данную кару за проявленное своеволие одобряю. Я ведь ранее велел по возможности не трогать простых горожан? Велел, — спокойно пояснил рыжебородый витязь. — Твои помешавшиеся на мести ротозеи знали об этом? Знали, и прекрасно! Но всё равно ослушались. За что и поплатились! Ежели не исполнять указания вышестоящих, то бардак мигом образуется! А мне только неповиновения не хватало!..

— Хорошо, допустим, допустим… А почему же ты тогда не покарал тех ратоборцев, кто разорвал на куски Ельваха, главного смотрителя Кузгара, а вместе с ним и полторы сотни его стражников? — язвительно полюбопытствовал черноволосый аскер. — Так-то, их покромсали уже наутро второго денька, и по идее, тугой петли заслужили все тамошние невольники!.. Или ента другое?!

— Именно так! — громогласно рявкнул Ратибор. — Ты что, взаправду не видишь разницы?! Лысый пройдоха Ельвах и его ратники были не самыми погаными воинами и, не пожелав в добровольном порядке сложить оружие, пали в ожесточённой сече с теми, кого сами каждодневно отправляли на смерть! Невольных ристальщиков карать не за что: они потом, сталью и пролитой кровью выгрызли себе свободу! Твои же, утратившие всякую человечность изверги занимались тем, что изощрённо издевались над местными безоружными бедняками, не оказывающими никакого сопротивления!.. А также над их женщинами и детьми!.. Младенцев к дверям гвоздями приколачивали! Чуешь различия в ситуации?! Да я бы лично твоих изуверов голыми лапами удавил, кабы Любомир с отрядом ватажников не успел на место злодеяния первым прикандыбать да тут же в гневе не вздёрнул умывшихся кровью виновников на ближайших кровлях!