Чтение онлайн

В этот момент Ратибор, даже не думая притормаживать, схватил обеими руками Джушукана за чёрную гриву да сильно крутанул его головёнку по часовой стрелке. Тут же раздался характерный хруст шейных позвонков, и младший брат императора безжизненным кулём хлобыстнулся на пол.

Эдиз на троне сначала испуганно крякнул, а затем истошно проверещал на весь чертог:

— Мой верный полководец, ежели ты сейчас убьёшь этого нахального дикаря, то можешь просить чего хочешь! Всё исполню!..

— Да заткнись ты, гнусный червь! — слегка повернув голову, с раздражением бросил через плечо Геркант своему, тут же огорошенно осёкшемуся властителю. — Я последние пару лет сам тебя, скотину вонючую, удавить мечтаю! Постоянно меня унижал на людях, собакой кликал, ни во что не ставил! Хотя я верой и правдой служил тебе столько годков! И никакой благодарности в ответ! Улитка протухшая, размазал бы по потолку, аки козявку, да…

— Кишка у тебя тонка оказалась, не так ли? — бесцеремонно перебив Герканта, ёрнически хмыкнул Ратибор, только что остановившийся перед широкоплечим аскером. — Так сдвинься на бровку с моей дороги, тряпка чумазая, дай пройти напрямки к патлатому негодяю тому, кто боится лишь одного, а именно не успеть на пиру после крынки парного молочка, ведра квашеной капусты и бочки с пивом добежать до ближайшего нужника.

Геркант, явно колеблясь, настороженно уставился на вспыльчивого гиганта. Военачальник шалмахов, в котором сию минуту боролись такие противоречивые чувства, как инстинкт самосохранения и желание жить, с одной стороны, а с другой — лютая ненависть к чемпиону Кузгара и долг перед короной, хозяина коей он на дух не переносил, всё никак не мог принять правильное решение.

— Мне казалось, ты всё понял при нашей последней встрече, — негромко обронил Ратибор, сделав акцент на слове «понял». — А именно то, что лучше не вставать у меня на пути.

Геркант слегка вздрогнул, затем чуть помедлил, явно припоминая столь неприятные для себя, прискорбные события, старательно гонимые сознанием прочь, а после чуть отошёл в сторону, опустился на одно колено и, склонив голову, глухо проурчал:

— Прошу прощения, князь! Дорога к трону правителя Ослямбии свободна.

На престоле тоскливо завыл от ужаса не верящий своим глазам и ушам Эдиз. Ратибор же довольно хмыкнул и вразвалочку потопал в сторону императора, малость ошалевшего от происходящего. Впрочем, дюжий ратник не забывал про осторожность. И как выяснилось, не зря. Проходя мимо коленопреклонённого военачальника, огневолосый исполин ещё раньше раздавшегося позади взволнованного крика Мирослава: «Берегись!» — почуял грозящую ему смертельную опасность. Ибо Геркант, в котором давным-давно копившаяся ненависть к Ратибору всё-таки выплеснулась наружу, затмив в голове полководца шалмахов все остальные, мало-мальски разумные чувства, неожиданно вскочил на ноги. Одновременно с этим он выхватил массивный двуручный ятаган из ножен, после чего сверху вниз под прямым углом со страшной силой рубанул своим изогнутым мечом.

Смертельный разящий удар, по всем канонам, должен был при попадании в цель развалить «рыжего медведя» от макушки до пояса на две практически равные половинки. Но чемпион Кузгара, краем глаза заметивший эту, весьма подленькую атаку, благодаря своей молниеносной реакции успел притормозить и сделать шаг назад, пропуская пред самым носом молнией мелькнувшую славную вельберийскую сталь, по сравнению с алгурийской, дакийской и даже вифирийской отличавшуюся повышенной прочностью.

Вот и сейчас подтвердилась добрая молва, по пятам идущая за вельберийским оружием; двуручный клинок Герканта, волнистой молнией просвистевший мимо физиономии рыжекудрого великана, затем от необычайной силы удара по инерции вонзился в ковровую дорожку, легко её прорубив, а после вошёл остриём в гранитную напольную плиту. При этом ятаган военачальника не только не преломился, но и умудрился вообще застрять в необычайно твёрдом камне. Однако восхититься крепостью своего превосходного клинка вспылившему аскеру было уже не суждено; ответным могучим ударом Ярика Ратибор одним махом снёс Герканту башку с плеч.

— Похоже, ты так ничего и не понял, скудоумный ослик, — сумрачно проворчал рыжебородый богатырь, глядя на то, как грузное тело закованного в латы противника с неприятным дребезжащим звоном медленно заваливается на пол. Рядом с плюхнувшейся мгновением ранее головой. Хлеставший из отрубленной шеи кровяной фонтанчик уже успел напрудить приличную багряную лужицу, впрочем, принявшуюся быстро впитываться в толстое ковровое покрытие, на котором и состоялась столь стремительная схватка.

Ратибор же, равнодушно перешагнув через обезглавленное туловище, угрюмо пошёл к своей цели, а именно к изрезанному древними ослямбскими письменами мраморному трону. В конце концов, спустя минуту достигнув противоположного конца зала, рыжеволосый витязь, не говоря ни слова, взлетел по ступенькам пьедестала к бледному, словно смерть, Эдизу, даже не пытавшемуся бежать; липкие путы ужаса сковали его царственные, дрожащие от страха члены, не позволяя ворочать даже языком.

Между тем рыжекудрый князь схватил правой рукой императора Ослямбии за горло и, глядя ему в очумевшие от перепуга глаза, грозно пророкотал, отчеканивая при этом каждое слово:

— Помнишь тот день в Мирграде, на Дворцовой площади, когда меня поставили на колени пред Вашим Вашеством, избитого и скованного цепями по самое баловство? Вижу просветление в твоих одуревших моргаликах, пёс! Значит, не забыл, и ента хорошо! А что я тебе пообещал тогдась? Правильно, что сотру Ослямбскую империю в порошок, а тебя самолично ухлопаю! Слово же своё я привык держать, так что уж не обижайся!

От души выговорившись, Ратибор ещё сильнее стиснул стальные пальцы правой длани на гортани захрипевшего, безумно всем телом задрыгавшегося от боли и нехватки воздуха правителя Ослямбии. Затем чемпион Кузгара не спеша сжал в огромный кулак левую руку, отвёл её для размаха и тут же смачно всадил прямой удар в пунцовое лицо Эдиза, сразу же сломав тому нос. А после «рыжий медведь» вмазал ещё раз, и ещё, и ещё, планомерно превращая в кровавую кашу некогда холёную физиономию заклятого врага. Великолепная императорская корона с мелодичным звоном слетела на пол и, оставляя за собой характерный багряный след, переливисто покатилась прочь, в конце концов нехотя остановившись шагах в пятнадцати от трона.

Ратибор же, не обращая никакого внимания на летящие ему в моську брызги крови, с каким-то диким ожесточением всё бил и бил гранитным кулачищем в столь ненавистную ему ряшку, покамест несчастный черепок ослямбского деспота, словно гнилой орех, не раскололся на части. Жалкое зрелище нынче являл собой император Солнечной державы, ещё недавно бывший таким надменным и самоуверенным; всё то время, пока длилось его избиение, беспомощный властитель судорожно дёргал руками и ногами, пока наконец, не испустил последний вздох и не затих, благополучно уснув вечным сном на своём же троне. Заместо головы у Эдиза образовалось чудовищное тёмно-красное месиво из переломанных лицевых костей, выбитых зубов, вытекших из глазниц очей и свалявшихся от крови липких волос.

На этом жизненный путь когда-то самого влиятельного человека Запада бесславно прервался; страшная, но скорая смерть была ему дарована Ратибором. Нынче опознать императора Ослямбии представлялось возможным лишь по его богатой, добро заляпанной багрянцем одежонке.

Правитель Мирграда же, хмуро рассматривая поверженного врага, на секунду почувствовал внутри себя незнакомое ему ранее мимолётное опустошение, впрочем, тут же сменившееся некой, едва уловимой тревогой. Столь вожделенная месть свершилась; всем его противникам творимое ими зло вернулось сторицей. Но Ратибор не испытывал особой радости. Удовлетворение от содеянного? Быть может. Но без каких-либо излишних щенячьих восторгов. «Рыжий медведь» воспринял свой очередной триумф спокойно, как торжество высшей справедливости, кое неминуемо должно было состояться. И вместе с тем нутро дюжего ратника грызла странная, ещё непонятная червоточинка, которую рыжегривый витязь, как ни силился, объяснить пока что даже себе самому так и не сподобился.

— Такое ощущение, будто я про кого-то из ворогов запамятовал, — сумрачно буркнул чемпион Кузгара себе под нос. — Но вот про кого?!

Данный вопрос повис в воздухе тронного зала тягучей пеленой.

— Жестокое ли это было убийство аль справедливое возмездие, как бы записать в летописи… — писклявый голос подошедшего главного советника оторвал огневолосого завоевателя от тяжких дум. — Чуешь, Ратиборушка? Событие одно, но насколько по-разному оно может трактоваться! Посему, ежели желаешь, чтобы наши потомки кумекали о тебе крайне лестно, то треба немедленно писаря, то бишь меня любимого, ублажить каким-либо ароматным пряником! В общем, с тебя, медвежонок, кувшинчик доброго алгурийского винца да копчёная индюшка! Пора бы отметить…