Чтение онлайн

Лазар пытливо уставился на замолчавшего Ратибора и горячо продолжил:

— Нынче-то, когда Ослямбия слаба как никогда и не в силах покарать за непослушание, хоть один из вассалов отозвался на зов Эдиза? Правильно, нет, ибо любви к осам в Ивропии никто не питает! Зато абсолютно все мы чванливых шалмахов на дух не переносим и безмерно рады скинуть рабское ярмо с наших многострадальных шей!

Тощий вифириец погладил свою длинную бороду и тоскливо пробормотал:

— Тут, правда, у нас у самих знатная междоусобица опосля намечается. Имею в виду грызню между царствами Ивропии, после того как Ослямбия падёт. Земельные споры, дело такое… Можно не сомневаться: каждый из властителей возжелает отщипнуть от территории некогда самой могущественной империи по лакомому куску! Ну и попутно, за выяснением того, кому и сколько полагается от столь вкусного пирога, точно вспыхнет добрая свара, грозящая новой разрушительной войной внутри самого Запада. Нешуточный передел мира грядёт, но енто уже к нашему вопросу отношения не имеет… Не так ли?

— Так ли! — вяло огрызнулся Ратибор, в глубине души понимавший, что во многом Лазар прав.

— Ты же сам, великан, отпустил всех вассальных вояк по домам после того, как разбил нашу стотысячную орду, — хитро улыбнулся себе в бороду вифириец. — Значит, в чём-то ты со мной согласен, хоть и не признаёшься!

— Ента был жест доброй воли, — буркнул огневолосый исполин. — Мне было нужно, чтоб вассалы не откликнулись на зов ослиного императора. И таким способом я решил им показать, что мне треба не их головёнки, а Эдиза!

— Я успел тебя неплохо разузнать, топтыгин, посему могу утверждать со стопроцентной уверенностью, что ежели бы ты держал наших воинов за лютых ворогов вроде осов, то никогда бы не освободил их из плена! Если только из телесной оболочки да тудась, прямиком на небеса… Я не прав?

Ратибор несколько мгновений помедлил, а затем нехотя согласно кивнул:

— Прав. Ладно, плюгаш, хрен с тобой; отвалим мы до хаты после того, как захватим Нурязим, а я сверну башку Эдизу. В принципе, я сам так собирался изначально сделать…

— Обещаешь, что уйдёте? — карие глаза Лазара взволнованно блеснули.

— Угу, — могучий гигант утвердительно мотнул рыжей гривой. — Даю слово! Этого достаточно?

— Более чем, — довольно проронил высокородный вифириец. — Что ж, договор есть договор; вскорости на стенах Златого града знатно воспламенится! Осталось только определить день, когда надобно подпалить катапульты!

— Полагаю, в конце ентой седмицы будет в самый раз! — безапелляционно рявкнул Ратибор. — Так что готовьтесь: совсем скоро идём на штурм!..

Последний день недели

Стоял конец августа. Утреннее солнце только-только лениво принялось выползать из-за горизонта, когда на высоченных стенах Нурязима добро заполыхало. Взмывавшие ввысь то тут, то там языки пламени безжалостно уничтожали один из главных оплотов обороны столицы осов, а именно чудовищные вифирийские катапульты. Попутно прожорливый огонь перекинулся и на обычные метательные машины; горели те знатно, с треском, словно дрова в печке. Лазар выполнил свою часть уговора; прокравшаяся к бойницам ватага невольников вырезала полусонную охрану, а затем подожгла столь необходимые аскерам для обороны орудия. Ну и вспыхнувшее на стенах яркое пламя стало для русичей своеобразным условным сигналом для судьбоносного штурма; тут же гулко прозвучал боевой рог славян, возвещающий о том, что томительное ожидание наконец закончилось; долгожданная осада Златого града началась.

Надо заметить, русам удалось застать неприятеля врасплох; для аскеров случившаяся атака стала полной неожиданностью. Ведь ничто не предвещало беды нурязимцам в столь солнечное утро; шалмахи ни сном ни духом не ведали о готовящемся именно сегодня решительном штурме русоволосых дикарей.

Тем временем у русичей первым делом в ход пошли полтора десятка оставшихся катапульт. Тех самых, притащенных из Амарака. Спешно подогнанные на расстояние выстрела, они дружным залпом весьма точно накрыли страшно суетящихся на стенах осов, в панике пытающихся не допустить дальнейшего распространения пожара; если огонь перекинется на городские постройки, следом вполне может заполыхать и вся столица.

Общая численность обороняющихся, вместе с принудительно набранным ополчением из черни, составляла не более десяти тысяч бойцов. И первые же несколько залпов катапульт нападавших выкосили на стене львиную долю наиболее боеспособных элитных гвардейцев, руководивших обороной Нурязима и споро примчавшихся на устроенную невольниками диверсию. Защитники Золотого города толком ответить ничем так и не смогли; лишь удосужились бахнуть из шести уцелевших баллист, не причинив пошедшей в атаку рати славян хоть сколько-нибудь значимого вреда. Ну и конечно, со стен довольно беспорядочно посыпались стрелы; впрочем, их количества было явно недостаточно для того, чтобы остановить неумолимо сжимающееся бесчисленное кольцо атакующих, сквозь стиснутые зубы практически синхронно выдохнувших:

— Победа или смерть!

Между тем смертоносный дождь из кучи мелких камней раз за разом всё продолжал поливать убийственным ливнем высоченные стены Нурязима, добро прореживая ряды обороняющихся. Но вот разящие залпы катапульт прекратились, ибо появилась вероятность задеть своих; первые нападавшие, прикрываясь щитами от роя стрел, вплотную подбежали к городу и принялись ловко карабкаться по принесённым с собой многочисленным осадным лестницам ввысь, к раздвоенным зубцам настенного парапета. Атакующим на головы полетели брошенные сверху булыжники, специально заготовленные для подобных целей, но русичей с союзниками с каждым мигом всё прибывало и прибывало. Вскоре они очень плотненько облепили стены Златого града, словно туча муравьёв — початую бочку мёда. Это было завораживающее, грандиозное зрелище, поражающее масштабом происходящего. Никогда ещё в своей многовековой истории считавшийся неприступным Нурязим не подвергался столь яростному штурму. Нападавшие нескончаемыми волнами прытко взбирались по лестницам к небесам, затем принявшись перемахивать через бойницы и вступать в ожесточённые схватки с отчаянно защищающимся противником.

Тем часом к мощным воротам доползло два тарана русичей. Естественно, под внушительным прикрытием, то есть в сопровождении сотни варягов. Окованные железом массивные стальные наконечники, не откладывая в долгий ящик, принялись монотонно долбить каждый свою створку врат. Но осы явно оказались готовы к такому развитию событий; на верхотуре воротной, очень широкой и кряжистой башни защитники подбили сдерживающие подпорки, и груда тяжеленных брёвен с оглушающим треском рухнула вниз, похоронив под своей массой как оба тарана, так и большую часть сопровождавших их норманнов. Те, кто успели отскочить, прожили ненамного дольше: их, как в тире, расстреляли из арбалетов. На воротной туре и близлежащих стенах, привлечённые двумя таранами, явно собрались толковые воины и меткие стрелки. По всей видимости, часть элитной гвардии Нурязима решила собраться и держать оборону у единственных врат города, чего бы им это ни стоило.

Впрочем, хлынувших со всех сторон, словно яростное цунами, русов, не зря денно и нощно последнее время мастеривших бесчисленное количество осадных лестниц, уже было не остановить. То тут, то там вспыхивающие в боевых проходах за бойницами упорные зарубы в подавляющем своём большинстве заканчивались в пользу осаждающих; хотя бы в силу того, что количество нападавших за зубчиками городской стены уже значительно превысило число оборонявшихся. Круговая атака по всему периметру Златого града выдалась просто блестящей; отбить столь неожиданный и мощный штурм без своих катапульт аскеры оказались неспособны.

Ратибор и слышать ничего не желал про то, чтобы отсидеться в тылу во время столь долгожданной осады, задуманной им ещё более двух лет назад, аккурат в день прибытия в Нурязим в качестве раба. Потому «рыжий медведь» одним из первых взлетел на стены осаждённого Золотого города, с ходу врубившись в ряды обречённо защищающихся осов. Стоит ли говорить, что безмерно восхищавшиеся своим предводителем русы были готовы последовать за ним хоть к Ахриману в преисподнюю, посему рьяно бросились за Ратибором в самое пекло. И это, конечно, сыграло свою роль; столь яростного натиска русичей не смогла бы сдержать нынче ни одна цитадель в мире.