Чтение онлайн

Охрана общественного порядка, контроль исполнения данного распоряжения и исполнения карательных мероприятий поручается временному милицейскому гарнизону. Его содержание возлагается на общину на всё время его пребывания – вплоть до прибытия гарнизона военного. Лица, препятствующие выполнению гарнизоном его обязанностей, по закону военного времени подлежат немедленной смертной казни без суда и следствия.

Собранный народишко, изредка всхлипывая, с плохо скрытой неприязнью тупо пялился на лощённого глашатая, мало чего понимая в излагаемой инструкции, кроме угрозы «немедленной смертной казни». Конечно, проще было бы показать здоровенный кулак и сказать: «Никуда не шляться и чужих не пущщать, сукины дети! Слушаться вот этих обормотов как Господа Бога нашего! А не то…» - и короче, и проще, и быстрее дошло бы. Но так у нас как-то не принято. Не умеют у нас начальники строить доходчивые речи. Видать, уверены, что заковыристое словцо парализует народную волю и на корню отобьёт желание спорить. Особенно воевать.

– Всем всё понятно?!- грозно вопросил офицер, грозно оглядывая забитых людишек, опускающих глаза под его соколиным взором.

Люди молчали. Глашатай, неторопливо и многообещающе скатав пергамент обратно в трубочку, завопил:

– Ра-зой-дись!

Эта война пошла как-то не так…

Когда бывалые головорезы, разгорячённые боем, захватывают населённый пункт, то сразу же начинается бешеная круговерть изнасилований и грабежей. У людей реально срывает крышу, и они творят такое, что потом валятся спать как убитые.

А тут было всё не так. Боевая ярость разгореться не успела: мы только-только залезли на единственную баррикаду – и бой тут же закончился. Потом занимались сгоном населения в общее стадо, опасаясь выстрела в спину. У нас при этом убили ещё одного, а другого – ранили, но это была уже не война, т.к. мы не рвались убивать врагов, а сами боялись погибнуть по-глупому.

Потом флотский офицер полчаса трубил нудную речь, настолько головоломную, что башка и правда могла лопнуть. Какой уж тут азарт… да тут у любого слона хобот обвиснет!

По окончании подавления мятежа Капитан приказал нам заниматься перевозом на берег наших шмоток и запасов продовольствия. Не успели мы завершить эту работу, как военные матросики сорвались по шлюпкам и отбыли на свой корабль, забрав повязанных пленных и сделав нам ручкой на прощание. Несмотря на палящее солнце, сразу стало как-то зябко – между лопаток пробежал пугающий холодок. Все мои товарищи тоже сразу присмирели, а идея сорваться и бежать в деревню в поисках богатств и девок так и осталась недозревшей. И даже сам Капитан, браво разгуливающий на своей деревяшке с неразлучным попугаем на плече, не торопился отдавать боевой приказ поискать по домам что-нибудь ценное… да хотя бы жратву! Ведь что было объявлено?- «содержание временного гарнизона возлагается на общину». А наш кэп приказал еду с корабля отгружать. Это как понимать???- да так: старик боится идти на конфликт с местными, ерундовая заварушка напрочь погасила его задорный запал.

Разумеется, в нашей команде непременно нашлись бы жаждущие приключений и прочих сладостей жизни. Вот только бравый пыл моих товарищей несколько охлаждала мысль, что всё не так просто: у этих рыбаков, оказывается, огнестрел тоже есть. Ну, может, и не у них лично, а у каких-то непонятных «городских», но ты попробуй их тут зачисти силами одной нашей непутёвой команды, такие дела делать не умеющей! Да и сами рыбаки показали, что кидаться в драку с топорами вполне готовы. То, что моряки забрали зачинщиков или ещё каких самых горячих, нас ни разу не расслабило.

Мы, выгнав хозяев, заняли несколько домов у причала, а весь следующий день занимались построением некой линии обороны. Мы вытащили свой кораблик на берег даже без помощи местных мужиков, а брёвнышки для такой работы взяли, разобрав пару сараев. Эти же брёвна затем использовали для построения уже своей баррикады, укрепив хлипкий заборчик, отделяющий наши дома от соседей. Её мы собирали, что называется, «с миру по нитке»: телеги, двухколёсные тачки, столы, лавки, доски, оглобли, жердины, брёвна, лодки, обнаруженные в разобранных сараях, пустые бочки – и местные, и доставленные с нашего борта… получилось хлипенько и смешно, но, как и на корабле, вдоль этой линии постоянно дежурила сменная вахта. Причём, весь наш огнестрел, все пять стволов, морячки послушно сдали на вахту, а хозяин пистоля мог взять его в руки лишь тогда, когда сам выходил в боевое охранение – и никак иначе.

Линия обороны, охрана, имеющая постоянно заряженное оружие – это, конечно, была моя идея. Жить хотелось – вот и пришлось дать понять морякам, что на суше лучше всего в военных вопросах полагаться только на меня.

Кто кого больше боялся: гарнизон жителей или жители - нас – это был ещё большой вопрос!

«Что бы солдат ни делал – лишь бы замудохался.» Эту простенькую мудрость усвоили и на флоте: Капитан заставил нас чистить днище корабля от прилипших к нему ракушек. Наша посудина ещё не успела обрасти ракушечной «бородой» до ощутимой потери хода, но всё равно очистка заняла неделю времени: мы, сатанея, били и били быстро тупеющими топорами по практически многослойному каменному покрытию, отколупывая в прямом смысле слова «в час по чайной ложке».

Когда мы взялись чистить днище корабля, на нас сбегались посмотреть украдкой местные ребятишки. Уверен, что их посылали шпионить за нами, чтобы отслеживать каждый наш шаг, но эта работа – скучная даже для взрослого человека, а детям, сами знаете, постоянно хочется играть и беситься.

И вот тут мой Поджигатель отжёг…

Он ведь тоже салага, и у него тоже детство в заднице свербило. Он взялся корчить неумелым шпионятам такие жуткие рожи, сверкая белоснежными оскаленными зубами на фоне своей чернявой мордашки, и устраивать такие дикие пляски, что те разбегались с восторженным ужасом, словно стайка воробьёв срывалась прочь.

Ну, какой-никакой, а первый контакт со здешним населением – есть. Я объявил Капитану, что хочу пойти на личные переговоры со старостой, причём один.

– Башку тебе оторвут – и все дела,- скривился кэп.- Правда, Шторм?

– Дур-рак!- согласно кивнул попугай на его плече.

– А сначала изобьют, как бифштекс,- добавил старпом, половина лица которого отливала жёлто-зелено-синим отходящим синяком, полученным от морского офицера.

– Ну, может, и не убьют. Я обаятельный.

– Без тебя нам точно кранты,- нахмурился старпом.- Только сваливать отсюда нафиг!

– А почему же не уходите?- спросил я.

– Лицензию отнимут,- сплюнул Капитан.- Мне тогда останется только якорь бросать и пойти побираться.

Поскольку мне удалось прознать, что наш кэп частенько баловался перевозкой запрещённой контрабанды, то, уверен, на пару сладких сухариков деньжат отложить он всё же успел. Но, зная его натуру, я не сомневался, что этот старый хрыч, потеряв лицензию, непременно потащится на паперть, чтобы расшугать там всех нищих и брать львиную долю всех подаяний. Ну, хотя бы для того, чтобы компенсировать чистые убытки, приносимые нам «гарнизонной службой», от которой кэп мечтал иметь лишь дармовые барыши…

– Лицензия – да и чёрт бы с ней,- скривился старпом, который, как я знал, никогда в жизни не имел собственного корабля.- Нас по закону военного времени за самовольный уход под трибунал возьмут! Тогда сам будешь умолять, чтобы хотя бы каторгу дали…

– Сурово у вас тут,..- протянул я.- Гражданских заставляют военной службой заниматься!

– Да, и не говори! Власть, типа, народная: можно любого заставлять делать всё, что угодно, а тебе скажут, что этого народ очень хочет!

В итоге я потопал на переговоры, подпоясанный мечом, в сопровождении своего верного туземного оруженосца. Мальчишка ни за что не хотел отпускать меня одного; мы договорились, что, если я влипну в заварушку, то он пулей летит в наш «лагерь» и поднимает тревогу. Зная, какой он шустрый и вертлявый, я не сомневался, что рыбакам схватить его будет невозможно.