Чтение онлайн

«Мазилы, вашу мать!..»

Защитники невольно пригнулись, сжавшись на миг – в этот момент я, запрыгнув на повозку, ударом ноги отбросил бабахнувшее ружьё и тут же полоснул лезвием меча по шее его владельца. Прямым выстрелом в упор одного из наших отбросило на спину, но остальные четверо тоже начали ловко запрыгивать на завалы, сталкивая вниз бочки вместе с теми, кто за ними укрывался.

Мои товарищи, засунув опустошённые пистоли за пояс, принялись махать ножами и саблями: сабля – в правой, нож – в левой руке. У защитников на ружьях штыков не имелось - они оказались против нас вроде как с палками-дубинками, и озверевшие моряки сходу зарезали троих таких стрелков. Остальные бросились наутёк.

Но за баррикадой оказалась и «обычная» оборона – мужики с топорами и жердинами, к которым прикрепили длинные ножи, смастрячив что-то вроде хогспьёта. И по злобе эти мужики нашим матросам уступали не шибко много, а силушкой их боги не обидели… и оказалось там этих мужиков многовато против нас пятерых.

Но остальные наши товарищи, приободрённые тем, что мы всё-таки прорвались на баррикаду, подавив стрелков, закричали громче, отчаяннее, задорнее и побежали побыстрее к нам на выручку. Оставалось продержаться самую малость – и всё, защита будет пробита, а мы - спасены!

– Вперёд, вперёд, недоноски!- ободряюще орал Капитан в свой рупор и даже, кажется, приплясывал от жгучего возбуждения.

Его шлюпка неторопливо шла к причалу…

Во время боя неопасных врагов не бывает: нельзя оставлять за своей спиной живыми ни незнакомых детей, ни раненых противников. Но… но у нас был необычный случай!

Если стрелки ни разу не были похожи ни на рыбаков, ни на крестьян, то мужики с топорами оказались точно не бойцы. Против нас вышли лопухи-обыватели, озлоблять которых до предела ни в коем случае нельзя, ибо нам ещё жить рядом – если не с ними, то с их семьями и близкими друзьями. Они не знают законов войны, и для них убийца – всегда убийца, достойный лишь презрения и смерти. Поэтому включать против них такой боевой танец, что любой, попавший в его круг, сразу становится трупом, нужно лишь тогда, когда твоя жизнь и правда висит на волоске.

Поэтому я рванулся вперёд, опережая своих товарищей и как бы отсекая их от мужиков своими широкими взмахами меча. Раз, два – и отброшены в сторону две палки с ножами. Шаг вперёд – и на меня обрушен удар топора. Полуповорот – и топор из-за сильного замаха почти достал лезвием до земли, а противника согнуло чуть ли не пополам. Настоящий боец всегда готов, что секира может пролететь мимо, и поэтому может быстро поменять направление удара, а простой человек будет лишь хлопать глазами, пытаясь вернуться обратно в вертикальное положение и теряя время.

Пинок – и топор отлетает вверх и в сторону. Шаг вперёд – и бью левым кулаком под дых «лесорубу», которому только что помог разогнуться, освободив от колуна – и он снова согнулся, хекнув.

Главное – делать страшную морду, вращая мечом и глазами и при этом скаля зубы: на обывателей это действует как на малых детей. Я сделал несколько шагов, раздавая направо-налево пинки, удары кулаком и рукоятью меча – и мужики, бросая оружие бросились врассыпную.

– Не догонять! Все ко мне! Все ко мне!- орал я, озираясь, всё новым и новым морякам, пришедшим нам на помощь.- Бейте только стрелков! Только стрелков!

Будь на месте моряков обычные бандиты, озверевшие от запаха крови и жажды грабежа и насилия, то не факт, что меня послушали бы. Но моряки каждый день живут в режиме безусловного подчинения любым приказам, а иной раз – даже с риском для жизни. Умри, но команду выполни! Поэтому все мои слова не разлетались пустыми звуками, а исполнялись.

Уцелевшие защитники быстро растворились за ближайшими заборами.

По первоначальному плану, озвученному «гостями», наш отряд, разделённый на три вахтовые группы, имевшими во главе своего боцмана-начальника вахты, должен был прочёсывать деревню в трёх местах, сгоняя всех жителей на окраину, где «гостевой» офицер озвучил бы им текст указа. В реальности начать исполнять такой план означало бы натыкаться во дворах на прятавшихся стрелков и даже на отдельные группы «лесорубов».

– Старпом, по дворам идти опасно!- крикнул я помощнику Капитана, который тоже перелез через баррикаду. Именно он должен был командовать собиранием всех жителей деревни в общее стадо.

– Сам вижу,- буркнул он, затравленно озираясь.

– Предлагаю занять оборону в ближайших дворах и дать отмашку «Все сюда!».

Такой сигнал означал по плану, что все жители собраны в кучу, а наши «гости» могут причаливать и начинать толкать свою речь. Поскольку ситуация сложилась вообще другая, то подобный призыв получал иной смысл: «Скажите нам, что делать дальше!»

– Сваливать отсюда надо нафиг!- огрызнулся старпом и сплюнул.

– Ага, свалишь тут с этими! В самом начале некоторые уже пробовали: сам видел – их чуть не перестреляли! Давай сигнал! Пускай сами идут сюда, а не отсиживаются на рейде!

В итоге старпом отправил Кальмара на причал махать флажками.

Через час к нам прибыла солидная делегация: наши «гости» и ещё человек двадцать с брига. К причальным мосткам подошла целая флотилия из шлюпок. Где же вы раньше были!.. да с такой силой можно было бы отогнать защитников баррикады, даже не выходя на берег, просто сделав десяток залпов! Ну, два десятка. А у нас ни за что ни про что получилось трое убитых и восемь раненых… Если бы я не взялся командовать – вообще бы всех перестреляли как куропаток, к вящей радости Нечистого. Сволочи – как есть форменные гады!

Пришедшие моряки деловито пробежались по ближайшим дворам; мы услышали пару выстрелов, сопровождавшиеся вскриками. В это время один из незнакомых офицеров брига чехвостил нашего старпома:

– Почему вы действовали не по плану?! У вас какой был приказ?- согнать всех жителей в кучу, и только потом подавать сигнал. А что бывает за нарушение приказа – слыхал, дубина?!!

– Ага, сгонишь ты их!- огрызнулся тот.- Вы что, не видели, что тут было?! Нас тут едва не поубивали всех нафиг! Если такие умные – возьмите и сами всех соберите!

– Пререкаться с офицером?!!- завопил осатаневший «морской».- В военное время?!!

И врезал ему кулаком по морде, да так, что наш старпом, и сам не слабый, брыкнулся наземь как подкошенный. А тот продолжал бесноваться над лежащим телом:

– Трибунал!!! На каторге сгниёшь, паскуда!

– Прошу прощения!- приковылял к месту спора наш Капитан.- Мы виноваты: наш косяк. Я капитан – с меня и спрос.

Бравый офицер несколько подрастерял былой запал. Начинать заводиться по новой – это тяжело, а наш кэп выглядел покорным и не нарывался, что сразу делало все наезды на него не имеющими смысла. Но, если уж ты начал петушиться, то прекращать это дело сразу же – и вовсе смешно.

– Распустили вы своих людей, капитан! Понабрали какой-то сброд по портовым кабакам!

– Виноват, Ваше благородие!

Старпом вое-как поднялся, мотая головой и пошатываясь. Возле него уже стояла парочка матросов, и это мне не нравилось.

– Жду Ваших дальнейших указаний!- Капитан изобразил «вытяжку во фрунт», что с его возрастом, телосложением и протезом вызывало невольную улыбку.

Молодец, старый хрыч! Когда подчинённый говорит, что ждёт указаний, то надо не орать на него, а придумать ему задание. Иначе выставишь себя самодуром.