Чтение онлайн

– Приказ никто не отменял! Нужно согнать всех людей на причал. Для этого вам нужно по улице дойти до конца деревни, разделиться на две группы и начать обход всех дворов. Не надо церемониться: идите напрямую через огороды, ломайте плетни, убивайте всех собак, которые на вас кидаются. Не заходите в дома по одному – только по 2-3 человека.

От каждой фразы наш кэп сутулился всё сильнее.

– Я дам вам 10 человек для усиления,- добавил офицер напоследок.- Действуйте!

И отправился давать указания своим людям. По итогу часть матросов вместе с ним взошли на шлюпки, по паре человек на каждую, и отошли от берега. Я уж было подумал, что нас бросают, но нет: они расположились в линию вдоль берега в полной боевой готовности. Т.е., если мы на них загоним воинственных бойцов, то они встретят их огнём со стороны моря, а не в драке лицом к лицу. Кроме того, сам бриг потихоньку уже зашёл на середину бухты и развернулся бортом к берегу, готовый прикрыть волеизъявление своего начальства залпами бортовых орудий.

Мы, напряжённо оглядываясь, не успели дойти даже до конца улицы, как раздались отдалённые раскаты грома, а бриг начал окутываться знакомым белым пороховым дымом. В воздухе зашелестело, и вскоре по деревне забарабанили чугунные градины, снося крыши, крытые пересохшими пальмовыми листьями, и с лёгкостью прошивая деревянные дощатые домишки сразу насквозь. Прилетающие ядра насыщали окружающий мир устрашающим гудением, от которого ты и сам невольно начинал вибрировать всем нутром в такт их полёта, да так прочувственно, что безошибочно угадывал момент удара.

– Мама!- неожиданно сорвалось у кого-то из молодых матросов, да и бывалые, прошедшие не один тропический шторм, испуганно втянули головы в плечи и пригнулись. Даже военные матросы, поспешавшие вослед, задержали бег, изумлённые.

– Всем стоять!- крикнул я.- Не разбегаться! Что, зассали, морячки, обмочились?! Слушай сюда: сбор – там же, в конце улицы, никому не отставать! Все за мной - бегом арш!!!

Я бежал, кипя от злости: помощнички нашлись, так их растак! Предупреждать же надо! Так ведь и правда обмочиться недолго, когда справа и слева от тебя во дворах падают раскалённые чугунные подарочки, способные пробить толстенный дубовый борт корабля, ломая хлипкие домишки и сараи так, что очумевшие куры и перья летят в разные стороны! А жители – те и вовсе с ума сойдут!- как нам их потом гнать к берегу, перепуганных до усрачки?

По счастью, корабельный артналёт завершился быстро: с брига буквально дали пару залпов для устрашения – и всё. Мы как раз добежали до околицы и принялись разворачиваться в малые группы для прочёсывания. Старпом разделил нас на две части: одна пошла на правую сторону улицы, а другая – на левую. Моряки тоже разделились на две пятёрки, но только они не стали рваться в первых рядах, а двинулись за нами второй линией. Опять моя задница стала ныть о том, что это очень похоже на заградительный отряд…

Мои товарищи, надо откровенно признать, отчаянно трусили. Бросаться в драку на видимого врага – это одно, а пробираться между строениями, постоянно ожидая пулю в спину – это другое. Если бы не военные позади нас, которые, возможно, и правда пытались нас прикрывать, то я даже не знаю, какая сила заставила бы наших парней соваться в чужие огороды…

Вот первая рыбацкая халупа. Двор – пустой, а в доме как будто и нет никого. Я взял лопату, брошенную на грядках, и начал барабанить ею по жиденькой стенке, за которой жить можно только в тёплом климате:

– Эй, хозяева! Выходи на улицу! Всем на пристань! Всем на пристань! Выходи, а то хуже будет!

Плетень, служивший дверью, приоткрылся, и на пороге возник старик, которого, если и убьют, то никому не жалко:

– Хто тама? Чаво надоть?

– Так, старый хрен, поднимай всех своих, выводи во двор! Живо! Не то спалим вашу халупу ко всем ***!

– Мы никого не трогаем…

– Быстро, я сказал!- я показал дедку свою зажигалку.- Всё понял?! Не зли меня! Позади нас – солдаты, эти вас просто поубивают всех безо всякого базара… давай, соображай!

Я кричал в полный голос, чтобы меня в доме услышали все – даже те, кто забрался в подпол.

Из халупы вышла сгорбленная бабка, потом молодуха, трясущаяся словно пальма во время урагана, за которую цеплялось трое плачущих ребятишек, тогда как их мать еле-еле ноги передвигала, дико озираясь на вооружённых полуголых грязных мужиков. Где её муж, я спрашивать не стал – иначе она совсем свой невеликий разум потеряет.

Я ухватил бабёнку за локоток и решительно потащил к соседскому дому, шепнув на ухо: «Всё будет хорошо, не дрейфь!». Она заметно успокоилась; детишки тоже поутихли, хотя полностью развозить сопли не перестали.

Я смял ногой хлипкий плетень и зашёл к соседям. Опять заработала дипломатическая лопата, опять я начал переговоры:

– Эй, есть кто живой? Выходи на улицу! Всем на пристань! Всем на пристань! Ваши соседи тоже идут – посмотри в окно!

По всему посёлку слышались крики; кое-где бабахнули выстрелы. Бабский вой разгорался как пожар – по мере того, как толпа, гонимая к берегу, становилась всё больше.

В одном из домов на нас выскочил молодой мужик и безо всякого политеса замахнулся на меня топором, поднимая его двумя руками. Я ударил его ногой в живот – его отбросило и припечатало к стенке; топор, стукнувший обухом о дерево, отлетел в сторону.

– Ты, придурок!- обругал я его.- Тебе что, жить надоело? Да хрен бы с тобой, но солдатня всю твою родню поубивает и повесит! Не соображаешь, что ли?!

Да, этот мужик наверняка был среди тех, кто стоял на баррикаде. Быть может, даже зарубил кого-то. Будь на моём месте кто-то из военных – они бы его тут же сразу и порешили. Но я не собирался убивать жителя чужой страны, будь он хоть трижды бунтовщиком,- тем более, что меня запрягли на такую грязную работу насильно и за неё платить не собирались. Это не мои проблемы и не моя страна.

Сопровождавшие меня товарищи, видя такое дело, тоже не полезли убивать безоружного. То ли в чём-то были со мной согласны, то ли опять сработали вбитые рефлексы «не спорь с начальником» - не важно: главное – ненужная кровь не пролилась.

После нескольких часов «боя» и сбора местного населения мы, переломав заборы, растоптав грядки и распугав домашнюю живность, кое-как согнали к лодочным причалам нестройную толпу ревущих детей, перепуганных баб, зашуганных стариков и хмурых мужиков, красовавшихся то фингалами, то порванными рубахами. Нескольких связанных матросы держали отдельно от общей кучи народа.

На берегу стоял офицер – тот самый, который пришёл сюда «гостем» на нашем корыте. Окинув презрительным взором униженных людишек, он развернул трубку пергамента и, прокашлявшись, «корабельным» гласом начал вещать про новые порядки:

– … и переводится на военное положение с размещением временного милицейского гарнизона. Отныне и вплоть до особого распоряжения всем судам разрешен выход в море для ловли морепродуктов лишь при наличии на его борту представителя временного гарнизона. Посещение других островов категорически запрещается. Приём жителей других островов и других селений категорически запрещается под страхом немедленной смертной казни.