Чтение онлайн

Ваненбург пошел к ней и увидел на краю поля, у тропинки слева ребенка – возраста вероятно не больше года, он был закутан в какое-то тряпье и платок, который частично размотался и сполз на снег. Малыш сидел возле деревянных санок, с которых видимо свалился, и вопил во весь голос. Увидев Ваненбурга, он закричал пуще прежнего, роя под собой маленькими валенками снег. Немец окинул его холодным равнодушным взглядом и пройдя мимо остановился на краю поля, где как показалось ему он увидел переливающийся свет.

Он простоял так около минуты, вглядываясь в сиреневый сумрак, отвечавший ему только воем ветра. Внезапно над полем пронеслись какие-то тени и слева словно что-то вспыхнуло, похожее на знакомый переливчатый свет.

Ваненбург стремительно повернулся на вспышку, надеясь ухватить ее взглядом и ему показалось, что он увидел в полутьме молодую женщину. В лице ее застыл ужас: рот раскрыт, руки в варежках подняты – казалось она тщетно пытается преодолеть какую-то невидимую преграду, но образ этот неожиданно скрутился в пеструю спираль и пропал над полем, став скучной поземкой, так что Ваненбург засомневался что видел его. Однако в следующую секунду ему показалось, что через него словно прошла волна, вспенившаяся на руках и плечах. Он услышал гудение и треск электрической дуги. Вдали раздались какие-то стоны и утонули в вое ветра, словно были его частью.

Неожиданно над всем ландшафтом вспыхнул гигантский гриб диковинным бордовым огнем, осветив на мгновение огромное поле и далекий частокол сосен – как странная беззвучная гроза.

Ваненбург ощутил противоестественную тягу – будто помимо земной гравитации включилось еще какое-то притяжение, и мягко, словно течением, его потянуло вперед. Отблеск прошел прямо перед глазами, Ваненбург сделал усилие над собой и остановился. С удивлением он вдруг понял, что копировать надо не форму, а процесс. Эта мысль была такой очевидной как дважды два или точнее как аксиома Пеано. Только откуда он вообще знает про аксиому Пеано? Но он уже понимал – отступая, он улыбался, и будто видел сквозь пространство, как все устроено на самом деле.

Тем временем в плечо его вцепилась рука.

– Вот ты где!

Ваненбург обернулся и увидел Березина, который только сейчас заметил плачущего младенца, безуспешно пытавшего ползти в их сторону.

– Это еще что! Откуда он тут?! – удивился Березин и бросился к малышу.

– Там его мать! – крикнул Ваненбург, указывая пальцем на поле.

Остановившийся на полпути Березин обернулся.

– Ты откуда знаешь русский язык? – спросил он в изумлении.

– Виутшил пока эхал с тобой. – Расплылся в ошалелой улыбке Ваненбург. В глазах его искрилось чистое безумие.

Короткий вопль прилетел со стороны поля. Они повернули головы и увидели женщину в варежках, которая несмотря на то, что располагалась буквально в десяти метрах от них, высматривала кого-то и звала, беззвучно открывая рот, но при этом не видела ни Березина ни Ваненбурга, ни младенца. За женщиной теснились темные безликие тени и в какой-то момент она стала пропадать среди них, будто тонуть.

Березин бросился к женщине и почувствовал, как через его тело прошло слабое напряжение. Мягкая сила потянула его магнитом. Березина охватил незнакомый страх, больше всего походивший на страх высоты. Лед сковал внутренности. Он почувствовал, что стоит на краю огромной пропасти и если шагнет в нее, то никогда не вернется, просто потому что физически, и даже теоретически невозможно вернуться оттуда, куда он сейчас опрокинется.

– Ах ты сука! – закричал Березин, оборачиваясь к Ваненбургу.

Тот держал на руках младенца, который буквально задыхался от ора.

В следующее мгновение он швырнул его в сторону и Березину пришлось упасть в снег, чтобы поймать его. Пойманный им младенец тут же затих.

Ваненбург долго смотрел на неподвижные ноги Березина в снегу. Гудение утихало. Позади заскрипел снег.

– Эй, ты, немец!

Ваненбург обернулся. На тропинке метрах в пяти стоял ефрейтор Лапин с винтовкой наперевес.

– Че тут? Где товарищ капитан? – спросил он, недоверчиво глядя на немца.

Ваненбург медленно пошел на него.

– Эй, ты чего! А ну стой! – конвойный вскинул винтовку. – Ди хальт, мать твою, фриц!

Ваненбург остановился прямо перед испуганным Лапиным.

– Меня зовут доктор Клауберг, – сказал он по-русски без малейшего акцента, – и теперь я здесь главный.

– Что скажешь? – взгляд Виктора скользил по клубам тумана, выползавшим из разлома на месте бывшей Промышленной улицы.

Ольга оглянулась на перелесок, где за куцыми зарослями желтел знакомый забор с лимонными ромбами.

– Сам знаешь, – сказала она с неохотой переводя взгляд туда, куда смотреть не хотелось, но все равно тянуло смотреть – над Домом быта бордовыми молниями переливалась глянцевая сигарообразная штуковина, походившая не то на часть инопланетного корабля не то на здание китайского телецентра, не то еще на что-то, чему совершенно не место в вымершем городке Приполярья.

Пятнадцать минут назад, увидев из окна электрички явившиеся будто из детства очертания Заречья, она впервые поверила, что возможно у них есть шанс и даже весьма неплохой, учитывая скорость возвращения к атрибутам привычного мира – чего только стоила поездка на настоящей электричке. Искренне хотелось верить (и верилось), что все может закончиться вот так просто, как кошмарный сон. Она даже успела набросать нехитрый план, как они наймут лодку в затоне чуть ниже по реке и переправятся на другой берег подальше от мостов. А даже если и не найдут – черт с ним – она сама, как много лет назад, разрежет речушку своим фирменным спринтерским кролем.

Обломки вздыбленного асфальта сползали из-под ног Виктора в молочную пропасть, отзываясь шорохом и бесконечным гулким перестуком, сводившим с ума не меньше, чем сыроватая вонь тухлых яиц, смешанная с чем-то металлическим – будто прямо перед ними осушили Марианский желоб со всей его древней гниющей дрянью.

– Сам знаешь, – повторила она, – мы все еще здесь.

В отличие от Ольги, давно уже не верившей в существование другой стороны, Летягин еще цеплялся за надежду разглядеть что-то сквозь туман, но всему есть предел – в конце концов он решил, что для чистоты эксперимента можно хотя бы предположить, что они дрейфуют в пустоте на осколке искаженного мира.

– Ты помнишь когда все началось? – спросил он, косясь на сползающий в пропасть светофор.

– Когда мы спустились туда?

– В геодезический пункт.

– Думаешь переход находится там?

– Думаю слишком самонадеянно так его называть, но в целом да.

– Блин. – Ольга снова посмотрела на забор.

– Вы сейчас про лабораторию говорите? – впервые обратилась к ним Настя. Она сидела на скамейке под елкой, куда ее пять минут назад заботливо усадил Виктор – подальше от разлома.

– Ты там была? – спросила Ольга.

– Мы же ради нее сюда и приехали.

В исчерченном кровавыми линиями лице Виктора отразилась мимолетная боль. Он подошел к ней, опустился на колено.

– Что ты знаешь про это место? – спросил он.

– Во времена СССР там была секретная лаборатория. В ней проводили опыты над заключенными из какой-то местной тюрьмы.

– Эдельвейс! – догадалась Ольга.

– Поначалу в нее отправляли только смертников, а потом их стало не хватать и туда начали забирать уже всех подряд.