Чтение онлайн

Из темноты выплыло табачное облако.

– Значит, он все-таки «ваш человек»?

– Вы издеваетесь?

Цаплеподобный Ткачук барабанивший ногтями по столу презрительно усмехнулся.

Синицын почувствовал, что выходит из себя, но от взрыва эмоций его спас стук в дверь.

– Войдите! – громыхнул он командным голосом.

Дверь открылась и на пороге возник Березин – крупный офицер с прямоносым лицом, чем-то похожий на англичанина. Мышиного цвета гимнастерка плотно облегала широкоплечую фигуру. В глазах – простота и отражение спокойной силы человека действия.

Пока Березин докладывал о прибытии, Синицын, формальный его начальник в очередной раз подумал, что сунули в «конвойники» бывшего морпеха и водолаза не случайно, а скорее всего именно ради этого дела.

Следуя негласным указаниям, Синицын представил Березину только Ткачука в роли работника «службы специальной медицины и биологических исследований».

Самому же Березину было приказано возглавить караульную группу, прикомандированную к роте конвойного сопровождения эшелона с особой задачей – обеспечить доставку десяти немецких ученых в специальный лагерь под Архангельском.

Березин выслушал инструктаж спокойно – очевидно, что за годы войны ему приходилось исполнять задачи куда сложнее.

– Вы говорите по-немецки? – раздалось из темного угла, когда Березин бодро отрапортовал, что приказ ему ясен и вопросов он не имеет.

– С рождения, товарищ майор. Моя мать преподавала немецкий язык в институте дипработников.

«Ты смотри – прямо индеец Зоркий Глаз, – подумал Синицын, – разглядел НКГБ-шный погон в такой темени».

– Nacht ist schon hereingesunken, Schliesst sich heilig Stern an Stern… – произнес «паук» бесцветным голосом.

– Grosse Lichter, kleine Funken, Glitzern nah und glanzen fern. – Немедленно подхватил Березин.

– Переведите.

Березин слегка покачал головой и произнес:

– Ночь в долинах глубочайших. Звезды вечные взошли. Крупных искр средь искр мельчайших. Ближний блеск и свет вдали.

– Это перевод не ваш.

– Разумеется не мой.

– Aber Ihr Geschmack ist gar nicht schlecht.

– Danke.

«А парень-то с юмором, – отметил про себя Синицын, – такие долго не живут».

Березин улыбался без тени вины. «Паук», наконец соизволил вынырнуть из мрака, но лишь для того, чтобы наклониться и придвинуть Березину стопку личных дел.

– Присядьте, ознакомьтесь… – Бледное лицо снова скрылось в тени за буфетом. – Это личные дела тех, кого вы будете сопровождать.

– Сейчас?

– Необязательно со всеми.

Березин сел напротив Ткачука, бросил вопросительный взгляд на Синицына – тот одобрительно кивнул. Поразмыслив немного, он сунул пальцы в середину стопки.

Ткачук ненатурально откашлялся. Березин замер, посмотрел на него и с понимающей улыбкой взял верхнее дело, как будто нарочно слегка сдвинутое поверх стопки.

Три пары глаз в молчании следили за тем, как Березин хмуря брови листал страницы – не слишком толстого, но и не слишком тонкого дела. Через минуту он вернул папку на место.

– Если у вас есть вопросы – задайте их сейчас. – Произнес из своего угла любитель немецкой поэзии.

– У меня нет вопросов.

Синицын заметил, что после знакомства с папкой лицо Березина покинула тень беззаботной веселости.

– Учтите, потом такой возможности не будет.

– Ну допустим… – Березин склонил голову набок. – Готфрид Ваненбург. Профессия – врач. Место работы: Заксенхаузен, Биркенау, Равенсбрюк…

– Ну и что?

– Мне говорили, что они ученые.

– Так и есть.

– И что они открыли или изобрели?

– Эта информация находится вне вашей компетенции.

– Тогда зачем вы создаете иллюзию выбора?

– Мы хотим понять насколько вам можно доверять.

– И насколько же?

– Повторите свою задачу.

Березин задумался.

– Я должен не охранять их, а защищать? – спросил он после паузы.

Тьма ответила облаком табачного дыма.

***

Прохладным вечером того же дня Березин с Ткачуком прибыли на сборный пункт в Лихтенберге, где встретили конвойную команду, состоявшую из восьми бойцов, отобранных из разных подразделений НКВД. Только двое из них – глыболицый и напоминавший повадками бабуина Морковин, а также крепко стоящий на ногах кировский мужик Астратурин знали друг друга по службе в Потсдаме.

Березин догадался, что благодаря внушительным возможностям таинственного майора Лещева в его команду набрали лучших бойцов из подразделений конвойных войск НКВД, расквартированных в Германии. Люди все были живые, активные, прошедшие войну и на Березина глядели с уважением, а не волком и судя по всему, задание воспринимали с воодушевлением – как-никак путь предстоял на родину. В ожидании машины конвойные топтались во дворе бывшего отдела печати Трудовой газеты, курили, пили чай с сухарями, балагурили.

Березин приглядывался к Ткачуку, который, как оказалось на правах негласного куратора будет сопровождать их до конца пути. Этот тощий субъект с длинной шеей оказался довольно проворным типом – ему везде открывались двери, как только из кармана своей гимнастерки он извлекал сложенный вчетверо приказ.

В десятом часу прибыл грузовик и доставил их на станцию Каульсдорф. После звонка Ткачука по телефону на станции, они сразу же направились вдоль железнодорожных путей навстречу огням и крикам – эшелон располагался на перегоне примерно в километре от станции.

Здесь, в свете прожекторов они увидели первых конвоируемых – в основном сонных и перепуганных мужчин, среди которых много было полных и пожилых. Под грубые команды конвойных перебежками по специальным мосткам их загоняли в грузовые вагоны.

Ткачук прыгнул на подножку какого-то грузовика и умчался с ним, а вскоре появился с начальником эшелона. Командир оглядел группу Березина и пожал ему руку, после чего тут же осыпал матом какого-то проходившего мимо сержанта. Березин догадался, что командиру уже было дано особое распоряжение на их счет.