Чтение онлайн

Она переставила стул к стене и усевшись, наблюдала как ветка клена царапает грязное боковое окно. К тому времени, когда в движении ветки стали проявляться закономерности, ее уже окутала сонливость. В полузабытьи она слышала постоянные стуки двери и далекие затухающие крики, изредка перемежаемые рычанием мотора, пока ее не разбудил оглушительный удар.

Ольга выбежала на плац и увидела, как «Москвич» только что снесший ворота, вихляя задом мчится к кубическому зданию. Она бросилась было следом, но остановилась, увидев, что Федор уже выскочил из машины, врезавшейся в стену и бросился к двери под зеленым козырьком. В этот момент она как раз распахнулась, из нее выскочил всклокоченный мужик, на которого тут же набросился Федор.

Оба упали в лужу, и катались в ней, издавая рычание и вопли, пока Федор не вскочил, победоносно подняв автомат над головой. Мужик в потемневшей от воды одежде тоже вскочил и бросился к полосе препятствий, странно визжа при этом.

– Эй! – закричала Ольга, увидев, что Федор присел на одно колено и уперев автомат прикладом в лужу, засунул ствол себе в рот.

Под аккомпанемент трескучего хлопка из затылка его выплеснулся фонтанчик крови вместе с мозгами и он завалился на бок в лужу.

– Ни ху.. себе! – крикнул изумленный мужик, оглядываясь с полосы препятствий. Он почти перешел на шаг, но намерения своего не изменил и когда Ольга добежала до лужи, скрылся как обычно в зарослях.

Ольга глянула на труп и не снижая скорости забежала в камерный корпус, взлетела по единственной лестнице на второй этаж, и миновав небольшую комнату с распахнутым оружейным шкафом, оказалась в узком холле. Как минимум половина его вместе с торцевой стеной исчезала в молочном тумане, от которого веяло ледяной сыростью. Ольга подошла к нему вплотную и увидела, что неровные края перекрытий нависают над отвесной горной стеной в несколько десятков метров, прежде чем исчезнуть в тумане. От такой картины у нее закружилась голова и увлажнились ладони. Прежде чем вдали раздался затухающий крик, он успела увидеть, что по соседству с холлом лишилась стены и камера с топчаном. Недолгая картина жизни психопата теперь была как на ладони.

Скатываясь с лестницы, она услышала за спиной протяжный стон.

На плацу, разумеется, уже не было ни трупа ни «Москвича».

Федора она встретила возле КПП, деловито шагавшим в знакомом направлении.

– Тебе не надоело? – крикнула она ему.

– Я только начал. – С вызовом ответил он, продолжая шагать.

– Ну и на хрена ты это делаешь?!

– Боялся, что он плохой стрелок.

– Ты издеваешься?! Стой!

– Лучше не мешай.

– Чувак, неужели ты только в этом видишь выход?

Он остановился.

– Когда ты спала на КПП, я прыгал вместе с ним и знаешь что?

– Что?

– Я просто падал несколько минут в тумане, пока не очнулся в машине. Там ничего нет. Некуда выходить. Мы сделали то, что не должны были делать.

Он снова зашагал к камерному корпусу.

– А если не сработает? – не отступала она.

– Слушай, не говори под руку, а? Думаешь, это так легко?! Уходи вообще! Это по меньшей мере… неэтично.

– Че-го?

– Короче, не нужны мне зрители. Понимаешь?

Ольга не заметила, как они подошли к камерному корпусу и увидев дверь из которой вышла пару минут назад, бросилась за угол. За стенкой уже грохотали знакомые шаги. Следом удар распахнувшейся двери.

– Ну ти по… – Слова погрязли в какой-то возне и пыхтении, затем затрещала короткая очередь, сменившаяся стоном.

Ольга выглянула и увидела Федора с белым как мел лицом корчившегося в луже.

Выругавшись, она бросилась к нему, упала в лужу на колени. У Федора вздулись вены на шее и лбу, он часто и мелко дышал, обхватив себя руками за живот.

– Чувак-чувак, потерпи пару минут! – зашептала она, протянув к нему руки, но боясь в то же время коснуться, чтобы как-то не усугубить его боль.

– Не… не…

– Да потом скажешь!

– Не… убежал… – С трудом прохрипел Федор, взгляд его сместился куда-то за ее плечо и Ольга уже понявшая что к чему, с ужасом обернулась.

Всклокоченный мужик стоял прямо перед ней, его небритое лицо выражало только одну эмоцию – крайнюю степень изумления.

– Ну ни х..я себе! – сказал он поднимая ствол автомата на Ольгу. Затрещала очередь.

***

– Хорек с хоренком, косуля с косуленком, кабан с кабаненком, лошадь с жеребенком, заяц с лебеденком, лиса с лисенком, зубр с зубренком…

Открыв глаза, Ольга увидела плохо освещенный коридор за дверным проемом. Источник вещания находился где-то там и одновременно над головой. От плиточного пола болел висок и ныло бедро.

Она неспешно поднялась, оглядываясь на многочисленные ряды полок со стеклянными контейнерами, чье содержимое не вызывало даже тени прежних эмоций и спокойно вышла в коридор, разбегавшийся в обе стороны абсолютно одинаковыми рядами световых арок.

–…чонком, сова с совенком, лось с лосенком, барсук с барсучонком…

Механические фразы сыпались из репродуктора, висевшего на перемычке прямо над дверью Хранилища 25. Ольга выбрала правое направление.

– Муравьиный лев, – сообщил репродуктор, и повторил: – муравьиный лев…

Сопровождаемая эхом фраза, как заевшая пластинка, катилась следом, но по мере отдаления слабела и уже не так била по пульсирующим вискам.

Ольга брела не глядя по сторонам, не обращая внимания на двери и стенды с непонятными надписями. В какой-то момент в одной из арок впереди появилась высокая фигура. Она молча смотрела на нее, продолжая идти и когда уже показалось, что вот-вот получится разглядеть лицо, фигура ушла в сторону – возможно там был поворот или дверь, но выглядело это так будто она просто ушла в стену. Ольга добралась до купола под которым стояла фигура – все-таки там был поворот, за которым тянулся точно такой же темный коридор, разрезанный редкими световым арками.

Ольга опустилась на пол под стендом, изображавшим ползущих головастиков с оранжевыми полосами, имитирующими текст, прислонилась спиной и затылком к стене.

– Рам-рам-рам-рам-рам-рам-рам… – катился детский шепот по пустым коридорам, то приближаясь то отдаляясь, словно его незримый источник носился по кругу.

Справа раздались шаркающие шаги, Ольга повернула голову, но увидела лишь как замигала и с глухим хлопком погасла одна из ламп, нарушив стройный ряд световых арок.

Проклятие – это не только искреннее и настойчивое желание кому-либо зла, но и служение. Оно требует не меньше сил, ресурсов и смиренной жертвенности. Псалмокатара. Старая недодуманная когда-то мысль сменилась неожиданно ясным ответом на мучительный вопрос о свободе воли: что, если страсть под вечным гнетом – не проклятие, а дар? Можно ли в таком случае считать череду трагедий не хроническим невезением, а следствием борьбы с нею?

Странное чувство вспыхнуло в ней, окатило мимолетным дурманом, но ей все еще не хватало решимости броситься в вечно манящий омут. Не хватало какого-то толчка.

Что-то мелкое, похожее на опавший лист спикировало с потолка в коридоре и с тихим шуршанием приземлилось на пол в одну из арок. Ольга вскочила легко и стремительно, как кошка увидавшая мышь, и подойдя обнаружила на полу игральную карту лежавшую рубашкой вверх.

Она опустилась на колени и охваченная приступом мистического суеверия, с затаенным дыханием подняла ее.