Чтение онлайн

Я подошла к барьеру и ткнула в него рукой. Интересно же, какой он на ощупь изнутри. Снаружи был упругий, как резиновый мячик. Отсюда, кажется, такой же. Барьер не нашёл другого момента, чтобы исчезнуть. На секунду или две после прикосновения он вспыхнул и растаял.

***

Я прошла по тронному залу через ряды склонённых в поклоне дворян. Столь масштабное собрание я помню только один раз - на моей коронации. Все прочие проходили заметно малолюдней. В зале много новых лиц. После войны и зачистки заговорщиков многие роды сменили главу, а некоторые дворяне образовались с нуля, получив титул за заслуги перед Империей.

Пока шла к трону, ощущала неодобрительные взгляды, в основном от старшего поколения. Как же - девушка, и в брючном костюме. Крис, когда завязывал мне шейный платок, тоже сокрушался нарушению традиций. Но, всё же вынужден был признать, что кольчугу много легче скрыть под камзолом, чем под лифом платья, пусть и закрытого и из плотной ткани.

Я села на трон и, несмотря на внутреннее волнение, уверенно положила правую руку на камень души на подлокотнике. Тихий вздох облегчения прокатился по залу, когда шар ярко матово засветился. Не я одна сомневалась, что камень меня примет после всего случившегося. Как я выяснила, этот простейший артефакт реагировал на ауру Первого. Призванные императоры носили в себе часть его души, а избранным приходилось регулярно ходить в монастырь за подтверждением статуса. Первый ставил на них метку, оставляя отпечаток своей ауры. Я же отдала обратно часть его души во время войны с Хайнянем, и, так же, как все остальные, нуждалась в метке. Перед собранием Первый её поставил, но сомнения всё же оставались.

– Начинайте, - я кивнула распорядителю собрания. Сегодня оно особенное, условно публичный суд над мятежниками.

Ввели первого обвиняемого. Если присутствующие ожидали увидеть избитого до полусмерти человека, подвергшегося пыткам для получения признания, то они сильно разочаровались. От дознавателей я потребовала обращаться с обвиняемыми как можно мягче. Нет, допросы с пристрастием были, но без членовредительства и под присмотром целителей. Так что возможность заявить, что признание было оговором, у обвиняемых убрали.

Этот суд с полным правом можно назвать формальным. Все доказательства вины собраны ранее. Все приговоры тоже приготовлены. Я, как обвинитель, и судья в одном лице, вправе не выносить процесс на обозрение дворянства. Но из-за серьёзности обвинений и массовости участников, решили показать, что будет с нарушителями основного закона Империи - неприкосновенности императорской власти.

– Эрл де Кружьен, - тем временем заговорил распорядитель.
– Вы обвиняетесь в участии в вооружённом мятеже против Императора. Вы признаёте свою вину?

– Признаю, - мужчина не поднял головы и говорил тихо, но в зале стояла тишина, и его услышали.

– У вас есть. Что сказать в своё оправдание?
– продолжал спрашивать распорядитель.

– Меня убедили, что Император не настоящий, а двойник, не имеющий права на трон.

– Можете сказать, кто это был?

– Нет, - эрл покачал головой.
– Мы общались через посредников, а письма с указаниями писались явно искажённым почерком. К тому же я их сразу уничтожал. Не хотел иметь столь явных доказательств измены.

Допрос остальных прошёл в том же ключе и с тем же результатом - кто-то неизвестный подбил недовольных дворян на мятеж. Приговоры тоже не отличались разнообразием - лишение титула, отчуждение имущества и земель в пользу Империи и каторжные работы.

Наконец, очередь дошла до последнего обвиняемого - господина де Креротена, князя и лорда. Всё же он серьёзно прокололся, пытаясь выдать меня замуж, к тому же, несмотря на показания других мятежников, нам удалось найти и доказать его причастность к организации восстания. Вопреки ожиданиям, де Креротен не отрицал своих действий и, как будто даже гордился этим.

Несколько раз я оглядывалась назад, как бы спрашивая у советников "он что, серьёзно?" или ища поддержки. Но сзади стоял только де Вен. Лорд-защитник ещё долго должен восстанавливаться, целители даже пока не разрешают вставать.

– И зачем вам надо было всё это?
– устало спросила де Креротена, когда наступило время выносить приговор. Некоторые честным ответом смягчали себе наказание. То ли камень души имел дополнительные свойства, то ли сам трон является артефактом, но у меня на подобных заседаниях обострялось восприятие. Как говорили эльфы в Этельмаре "нутром чую, когда врут или пытаются обмануть".

– Неужели, ради денег и власти?

– Да кому они нужны?!
– воскликнул пожилой лорд.
– Этого и в своём домене хватает. Я хочу вернуть те права, что всегда были! Где это видано, чтобы крестьяне свободно по стране передвигались? Да ещё ими торговать нельзя было? Что ещё ждать от девки на троне? Это же попирание всех традиций и законов предков!

– То есть, вы хотите, чтобы всё было, как раньше?
– я перебила его речь, воспользовавшись паузой.

– Конечно! От нынешних изменений ничего хорошего!
– поспешно согласился де Креротен.

– Хорошо. Тогда и судить вас буду согласно прежним законам. Ингвар, - я обратилась к парню, что стоял неподалёку в полной готовности выполнять поручения. По окончанию военных действий его служба денщиком закончилась, но он уговорил оставить его при себе, и сейчас, можно сказать, был адъютантом.
– Принеси из кабинета четвёртый том законов Империи. Я его только начала редактировать, должен лежать на столе.

Пока Ингвар не вернулся, в зале стояла напряжённая тишина. Все ожидали подвоха от столь быстрого соглашения об изменении уже обычных приговоров о каторжных работах.

Я взяла толстую книгу и нашла нужную страницу.

– Так... государственная измена подразумевает покушение на Императорскую власть, а также на жизнь, честь и достоинство Императора, - продираясь через тяжёлый слон древних юристов, прочитала, сразу переводя на современный язык.
– Виновный подлежит полному усекновению с умерщвлением посредством повешения остатков. Это как?
– я повернулась к де Вену.

– Полное усекновение, это отделение от тела всех выступающих частей, кроме головы, - пояснил первый советник.
– То есть рук, ног и прочего.

– Четвертование, значит, - я понятливо кивнула и продолжила чтение.
– Род же виновного подлежит уничтожению до пятого колена.

Я снова повернулась к советнику.

– До пра-пра-прадедов, - сразу подсказал он, угадав вопрос.

– Жестоко, но действенно, - не удержалась от комментария.
– Десять раз подумаешь, прежде, чем замышлять измену. И от мести со стороны родни изменника защищает. А что там с имуществом? Ага, самого виновного отходит в казну, остальных по обычному наследованию. Повезёт кому-то, столько сразу получить от очень дальней родни.