Чтение онлайн

— Ну, отлично, — пробормотал Егор, с кривой усмешкой, — впервые знакомлюсь с человеком, у которого чувство юмора синхронизировано с угрозой смерти.

Лев резко наклонился, так близко, что Егор ощутил на коже жар дыхания и запах масла, крови, ещё чего-то машинного, почти нечеловеческого. Лицо Льва — напряжённое, полосы усталости и гнева на скулах, глаза горят сквозь тени.

— Ты не понимаешь, доктор. Этот цилиндр — не просто металл. Это петля времени.

— Петля времени... — протянул Егор, чувствуя, как внутри снова щёлкает какая-то неведомая пружина. — Прекрасно. Я и без того чувствую себя в повторе дурного сна.

— Замолчи и слушай, — перебил Лев, голос стал резким, сухим, словно кто-то стягивал гайки на его висках.

— А я что делаю, по-вашему? Наслаждаюсь звуком вашего баритона? — отозвался Егор, не скрывая усталости и злой иронии.

Лев стиснул зубы, ткнул пальцем в цилиндр, будто хотел вбить смысл прямо в череп.

— Это нужно вернуть в ядро генератора. Иначе всё рухнет.

— “Всё” — это конкретно что? — Егор чувствовал, как внутри у него набухает тихая истерика.

— Реальность, доктор.

— А, ну если только она... То ладно. А то я уж подумал, речь идёт о чём-то важном.

Старик сузил глаза, а по лицу побежали морщины, как трещины по старому бетону, когда его давят изнутри. Всё вокруг затихло, только в глубине где-то булькал и шипел генератор — будто сам готовился сойти с ума.

— Ты из другого времени, верно? — спросил Лев, прищурившись так, что глаза почти исчезли за складками век.

Егор нахмурился, рефлекторно втянул голову в плечи, почувствовал, как по спине пополз ледяной мураш.

— С чего вы взяли?

— Глаза у тебя не советские, — проговорил Лев с сухой ухмылкой. — Слишком удивлённые. И ботинки — с подошвой, которую я видел только в американских журналах.

— Ну... скажем так, командировка слегка затянулась, — пробормотал Егор, дёргая рукав, будто от этого можно было хоть что-то исправить.

— Сколько лет вперёд?

— Девяносто, если не считать нервных клеток, — ухмыльнулся Егор, чувствуя, как губы сами складываются в кривую улыбку.

— Отлично, — буркнул Лев, почти себе под нос. — Значит, всё идёт по циклу.

— По какому ещё циклу? — нервно переспросил Егор, не зная — смеяться или бежать.

— Молчать! — Лев поднял ладонь, резко, с той стариковской резкостью, которой боятся даже бывалые санитары. — Они близко.

В глубине коридора что-то глухо ударилось о металл, послышались шаги — тяжёлые, размеренные, будто время само вышло на обход.

Из вентиляции донёсся гул, топот, чей-то злобный, надтреснутый крик:

— Проверить все ходы!

Егор замер, прислушался, потом шёпотом, не отрывая взгляда от Льва:

— Это... те самые?

— Рудаков и его люди, — сказал Лев, по-прежнему спокойно, даже лениво, как будто речь шла не о карательном отряде, а о соседях по коммуналке, которые любят устраивать перепись жильцов по ночам. — Любят внезапно врываться. У них это профессиональное.

— А Сергей? — выдохнул Егор. — Где он? Он ведь...

Лев молча полез в карман, вытащил сложенный пополам, измятый клочок бумаги. Без лишних слов протянул Егору.

Тот развернул, пытаясь не порвать влажный уголок. На листке — размазанная надпись, чернила впитались в клеточки, местами расплылись:

«Доктор с артефактом в третьем уровне. С.».

Егор уставился на бумагу, чувствуя, как где-то внутри у него щёлкнуло — не так, как хлопают двери, а как захлопывается капкан. Всё встало на свои места, и одновременно стало ещё тревожней.

— С... это... — начал Егор, но голос его почти потерялся в гуле шагов и собственных мыслей.

— Сергей, — спокойно подтвердил Лев, будто называл просто ещё одну статью в уголовном кодексе. — Предатель.

— Нет... Он... он спас меня! — Егор попытался ухватиться за хоть что-то твёрдое, за последний живой нерв.

— А заодно привёл тебя прямо к ним. Классика, — Лев даже не моргнул, произнёс это с той усталой ясностью, с какой говорят про погоду в ноябре.

Егор моргнул, не понимая — Лев сейчас издевается или действительно говорит всерьёз. Всё звучало слишком прямолинейно, чтобы быть правдой, и слишком правдиво, чтобы быть шуткой.

— Простите, но по-моему, у вас паранойя, — сдавленно сказал он, чуть отступая назад.

— У меня — опыт, доктор. А у тебя пока что только кровь на лице и вопросы, — Лев склонил голову, глаза сузились, губы дрогнули в улыбке, где не было ни тени юмора.

— Ну, прекрасно, — пробормотал Егор, — значит, я сбежал из Лубянки, ползал по вентиляции, чуть не сгорел заживо, чтобы попасть в кружок конспирологов с клубной картой.

Лев приблизился вплотную, так что между их лицами осталась тонкая полоска воздуха, насыщенная чужой болью, старыми секретами и напряжением, от которого хотелось если не выть, то хотя бы забиться в угол и больше не отвечать на вопросы.

— Не шути. Мы должны заманить Рудакова в Чёрную комнату, — Лев говорил тихо, но жёстко, и взгляд его стал каким-то ещё более тяжёлым.

— В чёрную... куда? — переспросил Егор, на автомате вытирая кровь с губ.

— Там стоит генератор. Мы запустим его, и... — Лев замолчал, будто выбирая формулировку, а на самом деле просто давая Егору ещё секунду на панику.

— И что? — голос дрогнул, как сталь перед ударами молота.

— Или закроем разлом. Или взорвём пол-Москвы.

— Великолепный план! Просто мечта суицидального инженера! — Егор усмехнулся нервно, чувствуя, как весь ужас ситуации ложится на плечи неприятным, холодным грузом.

Лев поднял цилиндр, и в тусклом свете его рука дрожала, хотя голос остался твёрдым. Металл цилиндра коротко блеснул, отражая оба лица — усталое, закопчённое лицо Егора и острое, выжженное опытом лицо Льва, у которого, похоже, давно уже нет ничего, кроме этой одной цели.

Вдалеке по бетону опять прокатился топот — Рудаков шёл быстро, не останавливаясь.

— Это последний шанс, доктор. Ты должен помочь мне, — Лев смотрел так, будто выбора и не предполагалось.

— Я? Почему я? — Егор ошарашенно развёл руками, в голосе было больше усталости, чем страха.