Чтение онлайн

Тень на площади медленно поворачивала голову, и от её движения даже ветер стих, а фонари на секунду ослепли.

— Вы знали, что это произойдёт? — голос Егора дрожал, будто он пытался выгрести хоть немного здравого смысла из того, что становилось всё менее реальным.

— Догадывался, — пожал плечами Илья, будто речь шла о плохой погоде или затянувшемся ремонте лифта.

— И не предупредили?!

— А толку? — невозмутимо сказал старик. — Вы бы всё равно сделали по-своему.

— Да чтоб вас, — махнул рукой Егор, чувствуя, что злость хоть чуть-чуть греет руки. — Это всё из-за вас, старик! Ваши знаки, ваши листовки, ваш чай из «подвременной травы»!

— Чай был хороший, — заметил Илья так искренне, что у Егора чуть не вырвался истерический смешок.

— Замечательно! Прекрасно! — выдохнул Егор. — Может, ещё и сахарку туда подсыпали — галлюциногенного?

— Нет, доктор, — серьёзно ответил Илья, глядя прямо, не моргая. — Всё, что вы видите, — реально. К сожалению.

В этот момент с площади донёсся гул — низкий, как аккорд огромного органа или последняя нота перед падением занавеса. Гигантская фигура медленно двинулась, и её длинные пальцы потянулись вверх, к небу. Сиреневые облака на миг сомкнулись, а потом разошлись, будто кто-то огромный резал небо длинным острым ножом. Свет расплескался, заструился между крышами, город застонал — не просто стоном кирпичей и металла, а будто самой Москвы, у которой вдруг забрали последнее дыхание.

Окна дрожали, крыши скрипели, кошки завыли так жалобно, что даже у Егора внутри всё съёжилось. Воздух стал резким, электрическим, и даже тени на стенах затрепетали, будто вот-вот уйдут вслед за своими хозяевами — вверх, к тому самому гигантскому силуэту, что теперь медленно заполнял собой половину города.

— Он ищет тебя, — негромко сказал Илья, взглядом будто протягивая Егора прямо на сцену под этим новым московским небом.

— Меня?! С чего бы вдруг?! — выдохнул Егор, а голос уже наполовину исчез в гуле города.

— У тебя цилиндр.

Егор резко сунул руку в карман — пальцы тут же обожгло: цилиндр пульсировал жаром, через ткань поднимался едкий дымок, будто внутри поселился злой электрический дух.

— Я не собирался ничего включать! Оно само! — Егор пытался оправдаться перед всем, что смотрело на него — и снаружи, и внутри.

— Никто ничего не включает сам, — сказал Илья с печальной уверенностью человека, который уже видел, как рушатся не одни только здания. — Время само выбирает, кто его испортит.

— Спасибо за философию, — выпалил Егор, срываясь, — но, может, вы подскажете, как эту фигню выключить?!

— Не фигню, доктор. Хранителя, — поправил Илья, не сводя глаз с площади.

— Ну хоть хранителя, хоть сторожа, хоть дворника! Как?! — крикнул Егор, сжав цилиндр, будто тот мог внезапно превратиться в пульт или хотя бы в молоток.

Илья молчал, будто не слышал, будто уже не здесь. Его лицо было странно просветлённым, а глаза следили за тем, как гигантская тень медленно поворачивает голову — так, что даже облака скручивались в её шляпе. Из её глаз глянули две бездонные, чёрные дыры, в которых не было ни прошлого, ни будущего — только чистая, всепоглощающая пустота.

— Он смотрит на тебя, — тихо сказал Илья. — Видишь? Даже сквозь дома.

— Я ничего не вижу! И видеть не хочу! — выдохнул Егор, пятясь назад, как перед пропастью.

Но город, казалось, уже жил по своим правилам: брусчатка под ногами вздыбилась, пошла тяжёлыми волнами, как вода в чане. Егор едва удержался, вцепился в стену, чувствуя, как ладонь соскальзывает по пыли и старой краске. В кармане цилиндр стал обжигающе горячим — казалось, он сейчас прожжёт дырку в пальто и в мире сразу.

— Чёрт! — выдохнул Егор, выдернул цилиндр из кармана, завернул его в платок. Металл зашипел, будто в нём поселился грозовой змей. — Он сейчас взорвётся!

— Не взорвётся, — ответил Илья спокойно, с той страшной уверенностью, которая бывает только у людей, переживших слишком много концов света. — Он зовёт.

— Кого зовёт?! — заорал Егор, крутясь на месте, будто искал, на кого это можно переадресовать, кому передать эстафету этой реальности.

— Его, — тихо, даже с уважением, сказал Илья, глядя не на Егора, а сквозь него, туда, где размытая грань между городом и небом дрожала, как поверхность старой лужи.

Егор резко обернулся на площадь. Тень сделала шаг — тяжёлый, нечеловеческий, и земля под ногами вздрогнула, арка посыпалась белой штукатуркой, куски камня с глухим стуком летели вниз.

— Бежим! — закричал Егор, уже не выбирая ни направления, ни смысла.

— Некуда, — отозвался Илья, будто всё это было просто повтором старого сна. — Всё уже случилось.

— Да хоть в подвал! Хоть в туалет! Хоть к чёрту на кулички! — в голосе Егора зазвенело отчаяние, как осколки стекла по асфальту.

В этот момент Илья неожиданно схватил его за плечо — крепко, намертво, с силой, какой не ждёшь от сухонького семидесятилетнего старика. В глазах у него полыхнуло что-то старое, древнее, как сама эта Москва.

— Не двигайся!

— Да отпусти ты, псих старый!

— Замолчи!

Всё замерло. Фигура остановилась. Даже воздух, казалось, перестал колебаться, застыл, как в фотографии перед вспышкой. Рядом, в воде ржавой бочки, отражалась она — гигантская, невозможная, но такая чёткая, будто рисованная рукой самого города. В этом отражении всё было страшно реально: и вытянутые антеннами пальцы, и проваленные глаза, и шляпа, за которой стояла тьма, куда плотнее московской ночи.

— Он ищет тебя, — шёпотом повторил Илья, не отрывая взгляда от гигантской тени. — И найдёт. Если сделаешь хоть шаг.

— А если не сделаю? — спросил Егор, чувствуя, как в груди всё стягивается в тугой узел.

— Всё равно найдёт. Просто медленнее.

— Ну спасибо, утешил, — прошипел Егор. — Может, тогда вы объясните, зачем всё это?

— Чтобы вернуть.

— Что вернуть?!

— Время.

Егор посмотрел на него тем особым взглядом, каким психиатры обычно смотрят на пациентов, уверяющих, что принимают сигналы с Марса через зубную пломбу.

— И вы называете меня психиатром-идиотом?

— Да, — кивнул Илья, даже не пытаясь оправдаться. — Но вы — нужный идиот.

— Очень лестно, — скривился Егор.

В этот момент с площади донёсся вой — протяжный, рвущий, как железо на ветру. Люди вдруг словно вспомнили, что они живые: начали кричать, хвататься друг за друга, срываться с места, но не разбегаться, а как бы сливаться в один огромный поток. Тень наклонилась, и на мгновение её рука заслонила всё небо — во дворе стало темно, как ночью без фонарей.