Чтение онлайн

Он шагнул в кухню, где воздух стоял густой от пара и табака. Керосиновая лампа на полке мигала, будто уставшая от собственного света, а верёвки с развешанным бельём слегка колыхались от сквозняка.

За столом сидел Алексей — худой, с острым, словно выточенным лицом и внимательными глазами. Его пальцы сжимали кружку с чаем, но поза была расслабленной, почти демонстративной.

— Добрый вечер, доктор, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Рабочий день окончен?

Феликс кивнул, отряхивая снег с рукавов.

— Окончен, — сказал он тихо. — Тяжёлый сегодня день.

— День у всех тяжёлый, — усмехнулся Алексей. — Только не у тех, кто умеет договариваться.

Он посмотрел прямо, глаза блеснули в свете лампы. В этом взгляде было нечто такое, что заставило Феликса почувствовать себя не пациентом, не соседом, а объектом допроса.

«Опять. Тот же холод. Тот же тон, будто я что-то должен объяснить».

Феликс подошёл ближе, сел на краешек скамьи, стараясь не задеть его пространство.

— Договариваться?

— Конечно. — Алексей пожал плечами. — Без связей тут долго не протянешь. Продукты, мыло, керосин — всё по знакомству. Да и с документами проще, если знаешь, к кому обратиться.

Он говорил тихо, но слова его словно звенели — напряжённо, с намёком.

— Я вот думаю, — продолжил он, глядя на Феликса, — тебе, доктор, без связей будет сложно. Ты ведь… новенький. Не из наших.

— Из наших, — поспешно ответил Феликс. — Просто... недавно перевели.

Алексей ухмыльнулся.

— Перевели? Хм. У нас теперь всех так «переводят». Одни исчезают, другие появляются. — Он сделал паузу. — Главное — не болтать лишнего.

Он поднял кружку, отпил, не сводя глаз с Феликса.

«Не болтать лишнего... Чёрт, да это ведь не совет, это проверка».

— А ты, доктор, вроде тихий, — сказал Алексей. — Но с виду не дурак. Работу держишь, люди довольны. А довольные люди нынче редкость.

— Стараюсь, — выдавил Феликс, чувствуя, как напряглась спина. — Работа у нас такая. Людям помогать.

Алексей склонил голову, будто соглашаясь, но во взгляде его мелькнуло что-то другое — внимательное, оценивающее.

— Знаешь, доктор, у меня есть один знакомый. Он в снабжении. Может достать кое-что: муку, табак, даже сахар, если повезёт. Но... — он постучал пальцем по столу, — такие услуги не бесплатны.

— Благодарность, — осторожно произнёс Феликс. — Понимаю.

— Не благодарность, — Алексей усмехнулся. — Просто — взаимопомощь. Ты мне, я тебе.

Он наклонился вперёд, и Феликс ощутил запах дешёвого табака, смешанный с чем-то резким, как железо.

— Например, если у кого-то зуб разболится, ты поможешь без очереди. Или, скажем… если понадобятся сведения.

Феликс замер.

— Сведения?

— Ну, мало ли, — Алексей пожал плечами. — Кто к тебе ходит, какие люди. Я же не прошу ничего дурного, просто любопытство.

Он говорил ровно, почти лениво, но в голосе сквозила сталь.

«Вот оно. Проверка. Или ловушка. А может — вербовка? Чёрт, нельзя показывать страх».

Феликс попытался улыбнуться, хотя губы дрожали.

— Я врач, Алексей. У нас всё просто: пришёл, полечил, ушёл. Я даже фамилий не запоминаю.

Алексей пристально посмотрел на него. Несколько секунд длились вечность. Потом он откинулся на спинку стула и хмыкнул.

— Правильно, доктор. Меньше знаешь — крепче спишь.

Он взял нож, не спеша очистил картофелину, и добавил, не глядя:

— Только имей в виду, тут у нас уши везде. Даже стены слушают. Так что — осторожнее.

Слова его прозвучали без угрозы, но от них по спине пробежал холод. Феликс ощутил, что в этом голосе есть что-то большее, чем просто совет — будто предупреждение от человека, который сам знает цену молчанию.

Он кивнул, поднялся.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За совет.

— Не за совет, — ответил Алексей. — За компанию. У нас тут редко кто задерживается.

Феликс уже почти вышел, когда услышал за спиной:

— И ещё, доктор...

Он обернулся.

— Если что-то странное заметишь — лучше мне скажи первым.

— Странное?

Алексей посмотрел на него холодно, но с лёгкой усмешкой.

— Ну, всё, что не укладывается в порядок вещей. Здесь это бывает. Люди исчезают, предметы пропадают, а потом — будто и не было.

Феликс молчал.

— Ясно, — сказал он, наконец.

— Вот и ладно, — кивнул Алексей, отпивая чай. — А теперь иди, доктор. Тебе завтра рано вставать.

Феликс вышел в коридор. Тусклый свет лампы из кухни ещё мигал позади, а на стене дрожала тень Алексея — тонкая, но будто слишком длинная для одного человека.

Он прошёл мимо дверей соседей, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом, как дыхание.

«Стены слушают… Уши везде…».

Его собственная комната показалась ему не убежищем, а камерой с плохой звукоизоляцией. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и долго стоял в темноте, слушая, как где-то за стеной кто-то смеётся — глухо, коротко, будто из другого времени.

Феликс ещё не успел снять халат, как снова ощутил холодный ток тревоги — будто воздух в кабинете стал гуще. Елена Фёдоровна не спешила уходить. Она сидела в кресле, неподвижная, с прямой спиной, словно застывшая в раздумье. Лампа на полке потрескивала, её свет отбрасывал на стены медленно дрожащие тени — они казались живыми, наблюдающими.

— Странное дело, — тихо сказала она, не глядя на него. — Чем больше я смотрю на вас, доктор, тем сильнее думаю: вы кого-то мне напоминаете.

Феликс выпрямился. Пальцы, державшие щипцы, дрогнули.

— Напоминаю? Кого же?

Она подняла взгляд. Её глаза, обычно мягкие, теперь были остры, как лезвие.

— Того молодого врача, — произнесла она медленно, будто вспоминая слова, которые долго хранила в себе. — Того, что когда-то принёс в библиотеку книгу о будущих изобретениях.

Воздух словно замер.

— Его звали… — она задержала дыхание, будто боялась самого имени, — Григорий. Григорий Альтман.

Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Имя ударило, как ток. Сердце пропустило удар, потом загрохотало с удвоенной силой.

«Григорий… Альтман. Откуда я… слышал это?»

— Он был молод, — продолжала Елена, будто не замечая его реакции, — лет тридцати, не больше. Работал врачом. Но не простым — у него были… странные методы. Люди говорили, что он лечит не зуб, а целиком человека. Он как будто видел боль заранее, как и вы.