Чтение онлайн

– Я всё знаю, – перебил он тихо. – Только от этого легче не станет.

Из глубины коридора раздались шаги — быстрые, слипшиеся. Мимо прошёл санитар Витька, не глядя, но губы его дёрнулись, как будто прятал улыбку или шептал что-то под нос. Артём сжал кулаки в карманах, пока не заныло в суставах.

Когда Антон ушёл, Артём на автомате сунул руку в карман халата. Почувствовал под пальцами что-то мягкое, сложенное — бумажка, как клочок старого бинта.

Развернул: неровные, жирные буквы, карандаш почти протёр бумагу насквозь.

«Покажи сияющий коробок, или пожалеешь».

«Пожалеешь…», — слово звякнуло, будто кто-то пальцем провёл по бокалу в пустой комнате.

Он смял записку, засунул обратно, глубже — так, чтобы не нащупать случайно. «Кто-то из своих. Или этот Степан, или Витька-санитар. Или оба заодно». Мерзкое чувство, что воздух вокруг стал липким.

Лампа над головой дрогнула, моргнула. И в тот же миг — короткая вспышка в кармане: смартфон, будто услыхав своё имя, на секунду зажёг экран, высветив серое пятно под тканью.

– Видел? – раздалось сбоку, голос будто задел за плечо, оторвал от собственных мыслей.

Лидия стояла у облупленной стены, держа поднос с ампулами, пальцы тонкие, ногти обкусанные. Свет лампы прыгал на стекле пузырьков, выхватывая блики, будто в коридоре вдруг зажгли маленькое химическое солнце. Рядом, почти сливаясь с желтизной стены, переминался санитар Витька — круглое лицо, совсем без выражения, будто из глины вылеплено и забыто доделать рот. Только глаза — узкие, тёмные, ни о чём не говорят.

– Что видел? – голос Артёма прозвучал тихо, но в нём была сталь.

– У вас что-то засветилось, – не моргая, ответила Лидия, взгляд у неё острый, прожигающий. – В кармане у вас.

Артём чуть наклонился, почти инстинктивно прикрыв бок. – Фонарик. Медицинский.

Витька хмыкнул, опуская поднос на соседний стол. – Не похож на фонарик, – проворчал он, упрямо щурясь. – У нас таких не выдают.

– А ты знаешь, что выдают врачам? – резко бросил Артём, и голос соскользнул в раздражение, не к месту резкое.

Витька склонил голову, губы чуть дрогнули. – А чего нервничаете, товарищ Серов? – с нажимом произнёс санитар, ухмыляясь из-под маски лица. – Мы ж просто спросили.

– Работай, Витька, – отрезал он, не раздумывая, прошёл мимо, почти плечом задевая стену, чтобы отгородиться.

Дверь в кабинет врачей была приоткрыта, на краю чуть темнел мутный отпечаток ладони. За столом — Казанков: худой, собранный, словно весь сжат в резинку, чтобы не расплескаться. Серый костюм сидел на нём, как чехол на теле, отутюжен до паранойи. На лацкане алела булавка с красной звездой — тусклая, но всё ещё требующая внимания.

– Товарищ Серов, – произнёс Казанков почти с удовольствием, будто отмечая в списке галочку. – Как удачно. Я вас как раз искал.

Голос у него был ровный, спокойный, без единого излома, но от этого становилось только неуютнее. Артём замер в дверях, плечи расправил на автомате.

– Что-то случилось? – тихо спросил он, вглядываясь в тонкие губы Казанкова.

– Ничего особенного, – с лёгким скрипом поднялся тот, костюм будто вытянулся вместе с ним. – Просто беседа.

– Какая ещё беседа? – холодок пробежал по позвоночнику.

– По линии благонадёжности. Не волнуйтесь. Обычная проверка.

Казанков вновь сел за стол, ловко открыл блокнот, достал карандаш, склонил голову, будто собирался делать зарисовку с натуры.

– Тут, понимаете, сигнал поступил. Что вы пользуетесь каким-то устройством, не зарегистрированным в инвентаре. Светящимся, – взгляд скользнул по Артёму, будто задел за подкладку.

– Это недоразумение, – сказал Артём, не встречаясь глазами. – Я уже объяснял. Это фонарик. Для осмотров.

– Интересно, – тихо проговорил Казанков, чуть наклонив голову на бок, и уши у него будто вытянулись, ловя каждый нюанс. – Фонарик, говорите. А почему тогда санитар утверждает, что прибор квадратный и без лампочки?

– Он ошибся.

– У всех бывают ошибки, – мягко согласился Казанков, улыбка у него была из тех, что оставляют после себя холод. – Но всё-таки покажите. Чтобы не было сплетен.

– У меня нет с собой, – твёрдо отрезал Артём, нащупывая внутри спасительную стену.

– В кармане, кажется, что-то есть.

– Инструменты.

– Можно взглянуть?

– Нечего смотреть.

– А я настаиваю.

Голос Казанкова всё ещё звучал ласково, даже с уважением, но под этой тонкой оболочкой ощущался металл — не гнуться, не ломаться, только давить. У Артёма под рубашкой скатился вниз ледяной ручей пота.

– Я не обязан показывать личные вещи без приказа, – голос Артёма звучал сдержанно, будто он читал инструкцию, но внутри всё уже начинало дрожать, как неуверенная рука.

Казанков, напротив, даже не моргнул — только в уголках глаз будто нервно дёрнулась маленькая мышца. Он сделал полшага вперёд, из-под лацкана выпала складка костюма, булавка с красной звездой блеснула коротко.

– А я, – Казанков говорил теперь почти шёпотом, но в этой тишине голос резал, – приказом и являюсь.

Он выпрямился, не повышая тона. Взгляд по-прежнему оставался ровным, даже вежливым, но под ним что-то напряжённо жило.

– Товарищ Серов, – почти ласково произнёс он, – вы человек умный. Не надо усложнять. Просто достаньте предмет, я посмотрю, и вопрос закроется.

Артём сжал губы, не отводя взгляда:

– Это фонарик, – упрямо повторил он. – Старый. Подарили.

– Кто подарил? – Казанков шагнул ближе, карандаш застрял меж пальцев, будто вот-вот сломается.

– Родственник.

– Имя?

– Не помню, – губы Артёма чуть дрогнули, но он удержался, не дал себе оглядеться.

– Не помните родственника? – Казанков почти улыбнулся, на лице мелькнула брезгливая насмешка.

– Не по крови, – сказал Артём, чувствуя, как жар поднимается к вискам.

Казанков склонил голову, губы растянулись в короткой ухмылке — будто всё это было старой, не слишком смешной шуткой, которую разыгрывают уже не первый раз.

– Понимаю. Тогда покажите этот ваш старый фонарик.

В этот момент в дверь влетела медсестра, рывком открыла, будто не замечая ни напряжённого воздуха, ни чужих взглядов:

– Товарищ Казанков, вас вызывают в третью палату. Срочно.

– Что там? – Казанков не сводил глаз с Артёма, будто пытался прожечь в его кармане дыру.