Чтение онлайн

Он говорил без лишних жестов, его голос был резким, с хрипотцой, словно в помещении стало прохладнее. В воздухе повисла сухая деловитость: никто не шевелился, стулья не скрипели, только слабый гул вентиляции, и где-то на фоне тикал проектор.

Петров едва заметно кивнул, на секунду сдвинув брови, будто взвешивал каждое слово заранее. Он взял слово без паузы, уверенно, не поднимая лишней волны.

— Конечно. Для начала — обновление по штамму KX-47. Основной анализ проводит доктор Ларин, — Петров повернулся к Демьяну, жест почти формальный, взгляд скользнул по залу, словно проверяя, все ли на местах. — Демьян, расскажите комитету о текущем статусе.

По столу растеклась напряжённая тишина, плотная, как слой пыли на ненужной аппаратуре. Голоса замерли, словно кто-то щёлкнул выключателем — «mute». Даже дыхание участников стало осторожнее, каждый взгляд уставился в экран или в свои записные книжки.

Демьян чуть передвинул к себе тонкую ножку микрофона, пальцы на мгновение сжались на холодном металле.

— Мы обнаружили новый стабильный карман в структуре спайк-белка. Об этом я докладывал Петрову сегодня утром. Карман — повторяющийся, устойчивый. Это значит, что вирус адаптируется быстрее, чем мы ожидали. И...

— Простите, — раздался голос с другой стороны стола, чёткий, жёсткий. Женщина в строгом чёрном костюме, бейдж блестит на лацкане, взгляд упрямый, холодный — представитель агентства здравоохранения. — Быстрее — это насколько быстрее? Нам нужны числа, а не философия.

Демьян ответил сразу, не меняя выражения лица, голос стал чуть суше:

— На двадцать три процента, — он не делал паузы, говорил ровно, будто отрезал лишнее. — Это существенно. И требует дополнительных проверок. Без них…

— Без них вы просто затягиваете сроки, — резко перебил Ратнер, выпрямившись, как будто почувствовал запах денег в воздухе. — Мы вложили миллиарды. Мы хотим понимать, когда будет готова вакцина.

Демьян поднял глаза, на лице ни тени сомнения, только усталость.

— Я не могу вам назвать дату, — спокойно сказал он. — Потому что если мы будем торопиться, мы пропустим мутацию, которая может…

Женщина не дала ему договорить, перебила на полуслове.

— Доктор Ларин, никто не говорит о безрассудстве. Но рынок не ждёт. Конкуренты тоже. Мы не можем позволить себе растягивать исследование на годы.

Женщина говорила жёстко, пальцы сжаты в замок, взгляд настойчивый, будто она уже отсчитывала минуты на внутреннем хронометре.

— Я не предлагаю годы, — Демьян отрезал коротко, без попытки сгладить острые углы. В голосе слышалась усталость, но ни намёка на уступчивость. — Мне нужны дополнительные тридцать часов на перекрёстную валидацию…

— Тридцать? — с другого конца стола раздался насмешливый полутон. В голосе — тонкая издёвка, будто в комнате стало ещё холоднее. — Вы шутите?

Это был представитель европейского партнёрского фонда: худощавый, высокий, очки с массивной оправой почти закрывают лицо, рука нервно барабанит по столу. В его манерах чувствовалась нетерпимость к затяжным дискуссиям.

— Мы уже три недели слушаем про ваши задержки. Тридцать часов… это просто смешно.

В зале запахло озоном и раздражением, несколько человек заметно переменились в лице. Петров поднял ладонь, жест резкий, но точный, словно пытался одним движением вернуть разговор на рельсы.

— Давайте дадим доктору Ларину закончить.

Петров говорил чётко, немного громче обычного, чтобы пресечь сползание обсуждения в спор. В зале короткая пауза, будто воздух стал плотнее.

— Спасибо, — коротко бросил Демьян, ни на кого не глядя. — Как я уже сказал: карман стабильный. Это требует проверки. Если мы его пропустим, все наши ингибиторы… всё, что вы так торопитесь получить, окажется бесполезным.

Он говорил спокойно, но в каждом слове звенела усталость. Пальцы сжались на столешнице, ногти чуть впились в пластик.

— Доктор, — тяжело выдохнул Ратнер, его плечи чуть опустились. — Вы говорите так, словно не понимаете масштаба проекта. Мы не можем отставать.

Голова Демьяна чуть дёрнулась, глаза холодные.

— Я понимаю, — резко отрезал он. — Но я понимаю и то, что вирус не играет по вашим правилам.

Петров повернулся к нему медленно, взгляд стал настороженным, будто он проверял границу допустимого.

— Демьян.

Тот поднял подбородок, ни на секунду не отводя взгляда.

— Нет, — отчеканил он. — Пусть услышат. Вы хотите дату — дайте мне условия, при которых я могу назвать дату. Сейчас их нет.

Женщина в чёрном скрестила руки, поза стала ещё строже, на лице появилась тень раздражения.

— То есть вы говорите, что мы должны вложить ещё, ждать ещё, и при этом надеяться, что вы… не ошибётесь?

Женщина не смягчала интонацию, пальцы её крепко стиснуты на локтях, холодный взгляд скользит по лицам вокруг. В комнате повисло раздражение, как будто кто-то тихо подвинул к батарее градусник и убавил отопление.

— Мы не можем исключить ошибки, — ответил Демьян, не повышая голоса. В словах не было оправданий, только усталость и твёрдость. — Поэтому и нужны проверки.

— Всегда эти ваши проверки, — устало простонал кто-то с левого края стола, откинувшись на спинку стула. — У вас что ни доклад — всё одно и то же.

Петров не стал поднимать голову, его голос прозвучал спокойно, ровно, будто подводил итог.

— Комитет прав в одном. Нам нужны решения. Не только анализы. Решения.

Демьян медленно повернулся к нему, в движении — недоверие.

— Вы серьёзно?

— Да, — жёстко ответил Петров, взгляд не дрогнул. — Мы не можем позволить себе излишний перфекционизм.

— Это не перфекционизм, — отрезал Демьян, голос стал колючим. — Это безопасность.

— Безопасность без результата — это ноль, — Петров говорил с той же жёсткой уверенностью, ни на мгновение не смягчая тон. — Мы все здесь понимаем риски. Но мы также понимаем и ответственность.

— Хорошо, — Демьян опустил ладонь на стол, пальцы дрожали. — Тогда скажите прямо: вам важнее скорость, чем точность?

— Нам важнее эффективность, — вмешался представитель фонда, голос остался ледяным, отстранённым. — Эффективность, доктор. Не ваши — как вы там говорите — «биологические принципы».