Чтение онлайн

В этот момент Петров поднял ладонь, словно режиссёр, желающий остановить хаос на сцене:

— Хватит. Доктор Ларин, ваша позиция ясна. Но комитет принял принципиальное решение: ускорение необходимо. Эксперименты считаются жизненно важными.

— Жизненно важными для кого? — вырвалось у Демьяна, голос дрогнул, но не стал тише.

Тишина разлилась по комнате — холодная, сухая, официальная. Ни один взгляд не задержался на нём. Лица вокруг оставались закрытыми, челюсти напряжены, никто не хотел брать на себя ответственность за последнее слово.

Петров не моргнул, не убрал руки со стола, только стал чуть строже в лице.

— Для человечества.

Петров говорил почти без эмоций, взгляд стеклянный, будто оглушённый общим холодом зала.

— Или для инвесторов? — тихо уточнил Демьян, не отводя глаз.

В комнате мгновенно стало ещё тише. Несколько человек резко вдохнули, кто-то сжал кулаки под столом, женщина в чёрном опустилась глубже в кресло, ожидая взрыва.

Петров посмотрел прямо, говорил на удивление спокойно, голос был безупречно ровным:

— Ты учёный, Демьян. А не моралист. Я тебя учил: результаты важнее эмоций. Работа — важнее мнений. И сейчас твоя работа — сделать то, что требуется программе.

— Моя работа — не создавать монстров, — сказал Демьян почти шёпотом. — Ни ради науки, ни ради прибыли.

— Монстров создаёт вирус, — отрезал Петров. — А мы пытаемся его обогнать. Если ты не хочешь — твоё право. Но программа пойдёт дальше. С тобой или без тебя.

— То есть вы запускаете эти эксперименты? — спросил Демьян, голос стал ниже, руки сжались в кулаки. — Даже если я не подпишу?

— Да, — жёстко ответил Петров. — И комитет меня в этом поддерживает.

Ратнер даже не обернулся, просто кивнул в сторону экрана.

— Полностью.

Женщина в чёрном, не меняя интонации, произнесла холодно:

— Ваша подпись носит рекомендательный характер, доктор Ларин. Не обязательный.

Демьян медленно закрыл глаза, губы сжались в тонкую линию. «Вот так. Всё. Маски сняты».

Он открыл глаза, посмотрел прямо, голос был ровный, но в нём сквозило упрямство:

— Тогда я хочу официальный отказ участвовать в этих экспериментах.

Петров чуть склонил голову, взгляд оставался жёстким.

— Отказ зафиксируем. Но напомню: отказ от участия не освобождает от ответственности за задержки.

Голос Петрова был ровный, будто он читал формулировку из инструкции. По залу прошёл едва заметный холодок, кто-то нервно сжал ручку, кто-то глянул на часы, словно ждал конца разговора.

— То есть мне ещё и виноватым быть? — усмехнулся Демьян, уголки губ дрогнули, но в глазах — только усталость.

— Мы обсуждаем на уровне программы, — ответил Петров сухо, взгляд ушёл куда-то в сторону экрана, чтобы не встречаться глазами.

— Всё проясняется, — сказал Демьян, слова звучали спокойно, но между строк слышалась резкая ирония. — Спасибо.

Ратнер уже закрывал планшет, движения стали чуть быстрее, чем обычно, как будто хотелось побыстрее завершить неудобный разговор.

— Тогда продолжаем. Следующий пункт — распределение ресурсов. Нам нужно понять, как перераспределить вашу часть бюджета, если вы не участвуете в ускорении.

Петров вздохнул, почти незаметно, глаза чуть сузились, подбородок опустился.

— Да. Переходим к следующему.

За столом зашуршали бумаги, кто-то перелистнул распечатку, по залу пронёсся короткий шелест. На экране остались слайды с изображениями лабораторных животных, в их глазах отражался свет ламп, металлические боксы, аккуратные бирки на лапах.

Демьян смотрел на эти фотографии, не мигая, руки скользнули по гладкой поверхности стола.

«Если они запустят это — мы потеряем контроль».

«И я один против этого стола».

«Но молчать я уже не могу».

Петров молча перелистнул несколько страниц на экране, взгляд задержался на одном из пунктов, потом медленно поднял глаза на Демьяна — долгий, внимательный, будто искал в нём остатки согласия. Остальные уже разложили перед собой распечатки, листали их машинально, словно всё давно решено и обсуждение — лишь формальность. Рядом с рукой Демьяна легла тонкая стопка листов с протоколом — ровно, аккуратно, как приговор.

— Итак, — Петров постукивал пальцем по стеклянной поверхности стола, звук был чёткий, нервный, как метроном, отсчитывающий последние секунды перед финалом. — Переходим к утверждению протокола. Подписи всех ключевых исследователей должны быть собраны сегодня.

Демьян не притронулся к бумагам, голос стал тише, напряжённее, будто за каждым словом скрывалось нечто большее:

— Минуту. Я… я хочу ещё раз посмотреть раздел о мутационном ускорении. Там есть пункт, который…

Ратнер не дал договорить, отозвался мгновенно, голос у него был жёстким, почти металлическим:

— Доктор Ларин, вы уже всё посмотрели. Мы же всё обсудили. Ваша позиция ясна. Возражения зафиксированы. Теперь нужен шаг вперёд.

Демьян посмотрел на него в упор, глаза темнели, в голосе прозвучало что-то, что трудно было назвать просто усталостью:

— Шаг вперёд куда? В сторону риска, который никто не контролирует? Или в сторону отчёта, который вам нужен для квартала?

Никто не ответил. В зале сгустилась тишина, в ней вдруг стало слишком много воздуха — тяжёлого, липкого, будто наэлектризованного чем-то опасным. Было ясно, что он перешёл черту.

Петров едва заметно усмехнулся — уголок губ дёрнулся и тут же замер.

— Давайте без пафоса, — бросил он, голос ровный, но в интонации чувствовалось раздражение. — Вы учёный, Демьян. Вы понимаете, что решения принимаются не только на основании личных предпочтений. Это коллективная ответственность. И она требует согласованности.

— Согласованности или покорности? — не отступил Демьян, взгляд стал твёрже, на лице ни тени уступки.

— Сейчас — согласованности, — отчеканил Петров. — И давайте уже двигаться дальше. Комитет ждёт.

Он сдвинул распечатку ближе к Демьяну, чуть толкнув листы, будто подчеркивал — у тебя нет выбора.

— Подписывайте.

Петров почти не моргал, взгляд стал каменным. Металлическая ручка лежала на столе, чуть в стороне от стопки бумаг — тяжёлая, с ледяным отблеском, как хирургический инструмент.