Чтение онлайн

Мужчина торопливо оглянулся. Скрыться в лесу он не сможет даже будь у него свободны руки. Нет опыта. Спрятаться неподалёку и переждать шумиху? Опять-таки, мешает бесчувственная девушка. Взгляд упал на конюшню. К счастью, она не запиралась и охранялась только конюхом, храпящим в сене у дверей. Не теряя времени на седловку, де Граф вывел своего гнедого. Минутная фора подходила к концу. Из дверей дома уже выскочили первые охранники, успевшие одеться.

– Прошу прощение за грубость, - прошептал де Граф, перекидывая тело через холку коня. Сам вскочил позади и погнал животное по лесной дороге. Через четверть часа перевёл на шаг и устроил девушку поудобней. Неровное дыхание и редкие стоны указывали, что она ещё жива. Надо только привести к целителям, а они могут едва ли не с того света вытащить.

Брошенный назад взгляд заставил выругаться. Погоня была. И, судя по всему, человек в двадцать. Всё против него. Даже тучи разошлись, выпуская полную луну, что хорошо освещала беглеца. Ни остановиться, ни свернуть, дорога нигде не разветвлялась, а ехать по ночному лесу де Граф не рискнул, ведь даже днём при ярком свете необходимо часто спешиваться.

Пришлось снова пустить гнедого вскачь. Конь из императорской конюшни значительно превосходил обычных лошадей по силе и скорости, но без седла и с ценным грузом, поднимать в галоп де Граф рисковать не стал. Однако, расстояние между преследователями медленно, но верно увеличивалось. Плохо то, что двигались на запад, в сторону негласной границы с кочевниками. И впереди не видно огней поселений, а караваны проходили намного восточней.

К утру они ехали уже не по лесу, а по пристепной равнине. Деревья уже встречались, но всё реже, и вскоре совсем пропали, сменившись высоким кустарником. Дорога кончилась ещё раньше. Преследователи, хоть и заметно отстали, но упорно держались в пределах видимости. Плоская степь позволяла их видеть на расстоянии двух, а то и трёх часов ходу. Ближе к вечеру начались пологие холмы. поднявшись на один из них, де Граф, наконец, не смог разглядеть погоню.

С облегчением он сполз с коня, едва удержав драгоценную ношу от падения. Долго лежал на жёсткой траве, уставившись в светлое небо. Немного отдохнув, он занялся девушкой. Она до сих пор не приходила в себя, но и ухудшений мужчина не заметил при быстром осмотре.

Худое бледное лицо с запавшими глазами. Под ними тёмные круги. Сухие губы, обметённые лихорадкой. Де Граф положил ладонь на лоб. Да, температура заметно выше нормы. Отвернул ткань камзола и, не сдержавшись, выругался, увидев ошейник из ирхилда. Торопливо проверил руки. На них тоже болтались такие же браслеты.

– Зачем?!
– с отчаяньем спросил куда-то в пространство.
– Они же против магов! Видно ведь, по возрасту не то, что стихиями не владеет, даже силу не должна ещё чувствовать!

Мужчина продолжил осмотр. Запястья недавно перевязаны и, за исключением их и спины, на которую не решался взглянуть, других внешних повреждений не нашёл.

Судя по пижаме, украли её из спальни. Именно украли, а не захватили в бою. Одевалась Владо быстро, да и без сопротивления не сдалась бы.

Вздохнув, мужчина понял, что оттягивает момент и осторожно перевернул девушку вверх спиной. Увиденное заставило сжать в ненависти кулаки. В темноте подвала повреждения не казались такими ужасными. При свете дня, он, наверно, не смог бы найти и сантиметра неповреждённой кожи. И опять встал вопрос "зачем?" Для добычи информации есть множество методов, менее опасных. Разве что кому-то хотелось именно причинить боль. Тогда можно объяснить и кандалы. Этот металл, изготовленный с вплавленными сорсами, препятствовал естественной регенерации, а ещё затуманивал у каор разум и подавлял волю даже не у магов.

– Тено!
– тихо позвал мужчина. заметив, что девушка открыла глаза. Та медленно перевела на него мутный взгляд, но в нём угадывалось узнавание.

– Постарайтесь расслабится, я попробую вас подлечить.

Несколько секунд девушка, не меняя выражения, смотрела на него. Затем, к облегчению, едва заметно кивнула и согласно прикрыла глаза.

Де Граф припомнил, что говорил целитель, когда в замок привезли Криса после ношения таких же кандалов. "Если, не дай стихии, ещё раз столкнётесь с подобным, сначала влейте энергию, и только потом формируйте целебное заклинание. Это болезненней классического лечения и требует больше энергии, но действует намного эффективней".

Стоило ему влить немного силы в изуродованную спину, как девушка выгнулась, с шумом вбирая в себя воздух сквозь сжатые губы. На спине между лопаток появились сине-зелёные огоньки и заплясали, словно двигаясь по невидимому рисунку. Всё продолжалось секунд десять, от силы пятнадцать, и закончилось так же резко, как и началось. Де Граф мог бы решить, что всё это только показалось, если бы не судорожное дыхание девушки сквозь всё ещё сжатые челюсти.

Утро принесло неприятный сюрприз - исчезло единственное транспортное средство. Привязывать было нечем, и гнедой, воспользовавшись свободой, убрёл в неизвестном направлении. Если ему повезёт, то через год-полтора в степных табунах начнут появляться высокие тонконогие жеребята. Если же нет, что ж, волкам тоже надо чем-то питаться.

....

Что происходило после того, как меня вытащили из подвала, я запомнила крайне смутно и фрагментировано. Долгая скачка. Несколько кадров, и всё на лошади. Различие только в освещении и положении солнца. Де Граф, плохо различимый в расплывающемся и почти не фокусируемом зрении, что-то говорит. Смысл доходит не сразу. Глупый, он что, думает, что откажусь от лечения?

Неожиданно всё тело пронзила нестерпимая боль. Начинаясь между лопаток, где палач что-то вырезал скальпелем, она растеклась по каждой клеточке тела, будто раскалённой иглой затрагивая каждый нерв. Мышцы свело. Даже не сорви я голос раньше, кричать не смогла бы. Боль продолжалась каких-то секунд десять, но они показались едва ли не часом. Зато после, наконец, пришло облегчение.

В следующих кадрах меня уже несут. На руках, через плечо, на спине, поддерживая под коленями.

Сильно мучила жажда. Во рту пересохло, спина горела, в глаза будто песка насыпали. Когда снова пришла в себя, то сидела на земле. В нескольких шагах де Граф о чём-то разговаривал с человеком на похожем на верблюда животном. Только пониже, покороче шея и горбы поменьше. Второй человек на таком же верблюде, стоял чуть поодаль. Выражение его лица показывало крайнее недовольство. Слова разговора, по интонации больше похожего на спор с торгом, я не разбирала. И сомневаюсь, что поняла бы, в моём состоянии могла только сидеть и бездумно пялиться.

Второму кочевнику, а, судя по одежде, это были именно они, то ли надоело, то ли не понравилось, куда зашёл разговор, но он подъехал поближе и что-то резко сказал. За это незамедлительно получил плёткой по лицу от старшего товарища. После гневного окрика он снова отъехал в сторону.

Ещё через несколько фраз кочевник бросил кривой нож к ногам де Графа. Мужчина медленно, нехотя, встал на колени, подобрал нож и отрезал волосы почти под корень. Склонившись, он, не поднимая головы, протянул отрезанный хвост и нож кочевнику. Тот с ухмылкой, не слезая с верблюда, свесившись с седла, забрал подношения. Не торопясь вернул нож на место, привязал хвост к поясу и небрежно бросил кожаный мешок на землю перед всё ещё стоящим на коленях де Графу. Затем кочевник что-то крикнул своему спутнику и, хлестнув верблюда, ускакал прочь. Второй кочевник ничего не ответил и остался на месте.

Де Граф некоторое время как-то потерянно и обречённо стоял на коленях, опустив голову и сжимая кулаки. Затем поднял мешок, оказавшийся бурдюком с прохладной, но вонючей от кожаного сосуда водой, и подошёл ко мне.

Следующий момент - я уже лежу в странной хижине, небрежно сложенной из кривых веток, обмазанных глиной. Ветер свободно проходил через огромные щели в стенах. Низкая крыша тоже сложена из веток, но слой соломы должен защищать от дождя. Пахло овчиной и животными выделениями. Позже рассмотрела, что это был огороженный угол в загоне для скота.