Чтение онлайн

Рывок!

Я ворвался в строй врага, когда они ещё не успели сообразить, что происходит. Скелетоник работал как танк.

Первого я просто снёс плечом, отправив в полёт на десяток метров. Второму врезал кулаком – металлическая ладонь пробила грудную клетку насквозь. Кровь брызнула на меня, но я даже не моргнул. Лишь отметил, что алый цвет неплохо смотрится на броне.

– Матвей! – услышал я крик Петровича.

Я был недалеко, но всё равно было удивительно, что я расслышал его.

Обернулся.

Петрович висел, привязанный к колесу вездехода. Его единственная рука была вывернута, на лице кровь, но глаза горели бешенством. Рядом с ним стоял боец с арбалетом, целясь ему в голову.

Рывок.

Я переместился быстрее, чем глаз мог уследить. Чёртова Система с её прокачкой!

Рука сомкнулась на горле стрелка, и я сжал её с такой силой, что позвонки хрустнули, как сухие ветки. Тело обмякло.

– Жив? – выдохнул я, перерезая путы нагинатой.

– Жив, – прохрипел Петрович. – Вали их, Матвей. Вали всех!

Я кивнул и развернулся в поисках новой цели.

Палач с мачете стоял у штабной палатки и орал, пытаясь организовать оборону. Рядом с ним застыли жирный боров, которого опознала Таха и… Хусни. Безучастная. Пустая.

Их прикрывали с десяток автоматчиков.

– Дар! – крикнул я. – Со мной!

Дариан сражался в десятке метров от меня, но услышал. Мы рванули к штабу одновременно.

Автоматные очереди захлёбывались, врезаясь в броню скелетоника. Мне было плевать. Я чувствовал только одно – желание добраться до этого ублюдка и размазать его по земле.

Надеюсь, Дар переживёт попадания? Он берсерк – он должен!

Первый автоматчик рухнул под ударом меча, разрубившего тело наискось.

Второй – рывок и удар ногой, ломающий позвоночник.

Третий – нагината вошла точно в глаз, пробив череп насквозь.

Дариан работал огнём. Четверо врагов вспыхнули факелами и попадали на землю, корчась в агонии.

Палач понял, что ему не уйти. Он схватил Хусни и приставил мачете к её горлу.

– Стоять! – заорал он. – Шагнёте – убью её!

На что он рассчитывал? Она же за них? Или он решил, что раз она была с нами, то теперь наша?

Кривая усмешка перекосила моё лицо. Кажется, палач сообразил, что ошибся. Он ослабил хватку и попятился.

Таха закричала где-то позади. Я краем глаза увидел, как Оля удерживает её, не даёт броситься к матери.

Чёрт!

– Ха! – победно оскалился палач и вновь прижал к себе Хусни.

– Отпусти её, – произнёс я, и голос мой звучал ровно, хотя я готов был стереть ублюдка в порошок. – И я дам тебе умереть быстро.

– Ты кто вообще такой, чтобы мне угрожать? Знаешь, сколько я таких уложил? Ваш Майк тоже хорохорился, а теперь…

Я не сразу понял, о чём он говорит. С момента, как мы пошли в атаку, я не отслеживал никого из людей Майка. Едва успевал следить за своими.

Палач, не отрывая от меня взгляда, указал куда-то вбок свободной рукой, второй он по-прежнему прижимал мачете к горлу Хусни.

Я скосил взгляд, готовясь увидеть неприятное.

Тело Майка лежало поодаль. Навзничь. Руки безвольно вытянулись вдоль боков ладонями кверху. А в метре от тела, словно выброшенный мусор, валялась голова. Застывший взгляд с осуждением взирал куда-то вдаль.

Рядом с Майком распласталась светловолосая девушка с перерезанным горлом. Голову с телом соединял лишь лоскут кожи, позвоночник был переблен.

– Это же будет со всеми вами… – начал палач.

Но договорить он не успел.

Хусни вдруг ожила. Её пустой взгляд сфокусировался, рука дёрнулась и вцепилась в лицо палача.

– ЧТО? – заорал он, пытаясь высвободиться.

Но было поздно.

Голова палача затряслась, глаза закатились, и он рухнул на землю, забившись в конвульсиях. Изо рта пошла пена. Мачете выпало из ослабевших пальцев. Потом конвульсии усилились до невозможности. Я услышал хруст выворачивающихся суставов и треск ломающихся позвонков. Тело палача само себя корёжило. Как такое возможно, я не представлял.

Хусни стояла над ним и смотрела.

– Мама… – закричала Таха откуда-то издалека.

Я перевёл взгляд, едва сумев оторваться от созерцания самопроизвольно ломающейся шеи палача.

Таха вырвалась из рук Оли и бежала к нам.

Хусни повернулась на голос. На её лице отразилось что-то… непонятное. Узнавание? Боль? А потом она улыбнулась.

– Таха… – голос у Хусни был хриплым, будто она не говорила годами. – Доченька…

И вдруг глаза её закатились, она рухнула без сознания.

– Мама! – Таха бросилась к ней, прижимаясь к безвольному телу.

Бой быстро затихал. Люди Амира, лишившись командира, пытались сбежать, но Кан методично выцеливал каждого, кто оказывался в зоне поражения. Дариан добивал раненых. Оля помогала освобождать пленников.

Я оглядел поле боя. Десятки трупов. Горящие палатки. Вокруг всё в дыму. Запах горелой ткани, крови, палёного мяса и пороха.

Петрович сидел у колеса вездехода, пытаясь отвязаться самостоятельно.

Я подошёл к нему и помог.

Сзади послышался шум. Я быстро обернулся.

Таха сидела на земле, обнимая мать, которая так и оставалась без сознания. Рядом с ней стоял Кан и внимательно разглядывал Хусни.

– Что с ней? – спросил я.

– Сложно сказать, – гном почесал затылок. – Похоже, Амир её жёстко контролировал. А может, она сама себя контролировала. Поди разбери… Но когда этот… – он кивнул на труп палача, – пригрозил её убить, сработал инстинкт самосохранения. Мозги включились, контроль слетел. Она сейчас в отключке, но, возможно, когда очнётся… – он развёл руками. – Хрен его знает, что будет. Менталисты – это всегда лотерея.

– Она менталист?

– А кто ещё? Ты же видел!

Кан принялся кривляться, демонстрируя звуками, как выворачиваются суставы и хрустят кости.

Да уж. Ненавижу менталистов!

– Она очнётся, – твёрдо сказала Таха, не поднимая головы. – И всё вспомнит. И всё расскажет. Всё, что было. Я верю.

Я хотел что-то ответить, но тут моё внимание привлекло движение на холме.

Там, откуда мы только что спустились, появилась фигура. Одна. Высокая, мужская, в камуфляже.

– Шпион! – заорал Дариан.