Чтение онлайн

Оставь, дитя! Мою узнала ты любовь: За близких сердцу рад свою пролить я кровь; Не против веры я, кому в ней есть отрада. Нет, мало этого: нам твердо верить надо. Да надо ли? Ax, не найти мне слов, Чтоб убедить тебя! Ты и Святых Даров Не чтишь. Я чту их. Да, но без охоты Принять их. В церкви не был уж давно ты, На исповедь не ходишь уж давно. Ты в Бога веришь ли? Мой друг, кому дано По совести сказать: я верю в Бога? Священников ты спросишь, мудрецов, – У них тебе ответ всегда готов; Но весь ответ их, как рассудишь строго, Окажется насмешкой над тобой. Не веришь ты? Пойми же, ангел мой: Назвать Его кто смеет откровенно? Кто исповедать может дерзновенно: Я верую в Него? Кто с полным чувством убежденья Не побоится утвержденья: Не верую в Него? Он, Вседержитель И Всехранитель, Не обнимает ли весь мир – Тебя, меня, себя? Не высится ль над нами свод небесный? Не твердая ль под нами здесь земля? Не всходят ли, приветливо мерцая, Над нами звезды вечные? А мы Не смотрим ли друг другу в очи, И не теснится ль это все Тебе и в ум, и в сердце, И не царит ли, в вечной тайне, И зримо, и незримо вкруг тебя? Наполни же все сердце этим чувством, И, если в Нем ты счастье ощутишь, – Зови Его как хочешь: Любовь, блаженство, сердце, Бог! Нет имени Ему! Все в чувстве! И имя – только дым и звук, Туман, который нам свет неба затемняет. Как это хорошо, мой друг! Нам это патер так же объясняет, Немножко лишь в других словах. Везде, мой друг, во всех местах Сиянье неба восхваляет Весь мир на разных языках, – И мой не хуже их нимало. Да, как послушаешь, сначала Все будто так, но горе в том, Что не проникнут ты Христом. Дитя мое! Я ужас ощущаю Давно уже, – скорблю всем существом, Когда тебя с товарищем встречаю. С кем это? С кем повсюду ходишь ты. Он ненавистен мне от сердца полноты! Изо всего, что в жизни я видала, Я не пугалась столько ничего, Как гадкого лица его. Поверь мне, куколка, не страшен он нимало. Его присутствие во мне волнует кровь. Ко всем и ко всему питаю я любовь; Но как тебя я жду и видеть жажду, Так перед ним я тайным страхом стражду; Притом мне кажется, что плут он и хитрец, И если клевещу – прости меня, Творец! И чудакам, как он, ведь жить на свете нужно! Нет, жить с таким я не могла бы дружно! Он всякий раз, как явится сюда, Глядит вокруг насмешливо всегда, В глазах его таится что-то злое, Как будто в мире все ему чужое; Лежит печать на злом его челе, Что никого-то он не любит на земле! С тобой всегда я так довольна, Мне так легко, тепло, привольно; При нем же сердцем унываю я. Ах ты, вещунья милая моя! И столько он мне ужаса внушил, Что, если к нам войти ему случится, И ты как будто мне уже не мил. При нем никак я не могу молиться; И так тогда мне больно, милый мой! И верно, Генрих, то же и с тобой. Здесь антипатия! Прощай, идти мне надо. Мой друг, когда же будет мне отрада Часочек хоть с тобою отдохнуть, Душа с душой и с грудью грудь? Ах, я дверей бы запирать не стала, Когда бы только я спала одна; Но маменька: так чутко спит она, И если б нас она застала, Я с места, кажется, не встала бы живой! Мы все устроим, ангел мой! Вот капли: действуют прекрасно! В питье немножко ей подлей, И сон слетит глубокий к ней. Я для тебя на все согласна! Конечно, здесь ведь яду нет? Могу ль я дать тебе такой совет? Ты приковал какой-то чудной силой Меня к себе: на все готова я, – И больше сделать, кажется, нельзя, Чем для тебя я сделала, мой милый!

(Уходит.)

(входя)

Мартышка! Где она? Шпионил ты опять? Да, кое-что я мог понять. Вас, доктор, катехизису учили: Надеюсь, вы урок на пользу получили. Для девушек так интересно знать, Кто чтит религию: кто верит непритворно, Тот и за нами, мол, пойдет покорно.