Чтение онлайн

– - Братья, -- сказал он, опоясав чресла свои масонским запоном, -- высокий метр священного "Капитула Феникса", наш брат герцог Зюдерманландский, нарушив спокойствие в ложах наших, преступил законы миролюбия вольных каменщиков. Надо решать: подъять ли мечи свои на метра нашего Ордена?

И вся ложа "Нептуна" решила -- подъять! После заседания адмирал Грейг сказал командиру "Ростислава" князю Долгорукому:

– - "Капитул Феникса" никогда не простит мне того, что я сделал сегодня, и смерть моя наступит внезапно, и я никогда не узнаю имени убийцы, как не увижу и лица его...

Не выдержав напряжения политических страстей, испанский посол в Петербурге Нормандсс сошел с ума. Екатерину это нисколько не удивило.

– - А что тут странного?
– - сказала она.
– - Близ моей персоны находиться опасно, не всякий выдержит...

Мадрид срочно выслал в Петербург психически здравого дипломата Гальвеса, который (то ли по доброй воле, то ли за деньги) стал передавать Екатерине секретную информацию о делах Турции, что очень помогало Кабинету дополнять сведения, исходившие от Булгакова. Иосиф II обещал Екатерине выступить в поход, но с места не двинулся, погрязнув в спорах с канцлером. Император желал бы сразу идти на Белград, утверждая свою империю на берегах Адриатики, Кауниц же доказывал ему, что лучше сразу штурмовать Хотин и спускаться не к Средиземному, а к Черному морю, противодействуя влиянию русских на Дунае:

– - Стоит ли вашему величеству ссориться с султаном? Нс объявляя войны, попробуйте взять Белград потихоньку.

Но "потихоньку" городов никто не берет, и в феврале 1788 года Иосиф все-таки был вынужден объявить войну Турции:

– - Однако я не стану спешить, если не спешат и русские...

Визирь собрал в Молдавии громадную армию; она то увеличивалась за счет пополнений, то уменьшалась за счет дезертиров, и сам Юсуф-Коджа не мог сказать, сколько в его "таборе" человек. Австрийцы не спеша заняли Яссы, принц Иосия Кобургский блокировал подходы к Хотину, а сам император тронулся к Белграду. Румянцев, лишенный прежней самостоятельности, не ожидал активности от турок, и сам активности не проявлял; его Резервная армия располагалась в Подолии, готовая действовать в двух направлениях-или против "табора" Юсуфа, или против Пруссии, залезавшей в дела Польши, как в свои собственные... Петр Александрович не раз говорил:

– - Пусть сначала Потемкин возьмет Очаков!

Потемкин, проводя зиму в Елизаветградс, принимал у себя делегации поляков. В Европе блуждали слухи, что он желает сделаться королем Речи Посполитой, а если Екатерина умрет, он скроется там от гнева Павла. Но полонизм князя Таврического имел совершенно другую подоплеку: Потемкин просто желал спасти Польшу, как великое государство славян, родственных русскому народу... Из Петербурга его поддерживал принц де Линь, писавший друзьям в Варшаву: "Россия не должна лишаться вашей дружбы потому только, что князь Потемкин, принимая многих из вас в Елизаветграде, вышел к вам без панталон. Кто знает светлейшего близко, как знаю я, тот поймет, что с его стороны это -большой знак доверия..."

В ставку Потемкина приехал князь Николай Васильевич Репнин-весь в черном, застегнутый на все пуговицы, как англиканский пастор; нервным жестом он потянул с бледных и тонких рук черные перчатки, сшитые из змеиной шкуры. В дружеской беседе с Потемкиным он сказал, что Фридрих всегда боялся России и потому с этим стариком можно было иметь дело:

– - Фриц откусывал ровно столько, сколько мог проглотить. Иное дело -- новый король Пруссии; дорвавшись до власти, он окружил себя людьми, у которых глаза больше их желудков...

Сам масон "высоких градусов", князь Репнин не сказал Потемкину (ненавистнику масонов), что Герцберг, министр иностранных дел Пруссии, подчиняется в ложе видному масону Бишофсвердеру, и вся эта прусско-масонская шайка, во главе с масономкоролем, мечтает растащить Польшу по кускам, как волки в ночном лесу растаскивают свою добычу.

– - Кстати!
– - продолжил Репнин.
– - Венские шпионы сумели перехватить несколько писем маркиза Луккезини, а Кауниц оказался вдруг столь любезен, что ознакомил наш Кабинет с их содержанием.

– - И что же там писано?

– - Луккезини внушает ясновельможному панству, что если Варшава пойдет на сговор с Берлином, то новый король ФридрихВильгельм подарит им Галицию.

– - Легко дарить то, что принадлежит другим!
– - захохотал Потемкин.
– - Я, князь, с удовольствием дарю вам Калифорнию...

В бокалах из богемского стекла рубиново светилось вино. Светлейший спросил:

– - А готов ли Грейг выйти в Архипелаг?

– - Грейг готов. Если не помешает Швеция.

– - Швеция не может помешать в проливах Дании.

– - Но может помешать Англия в проливе у Гибралтара.

– - Ты прав, -- приуныл Потемкин.
– - В политике возникает особая дипломатия -- дипломатия проливов...

Светлейший во время войны получал жалованья полтора рубля в месяц -- как рядовой запорожец: беря эти гроши, Потемкин вставал на бочку, нижайше благодаря казаков, и запорожцы, пуская по кругу хмельную чашу, считали его своим "товарищем", которого можно разбудить средь ночи и попросить полтинник на табак. Весною атаман Антон Головатый гостил у Потемкина в хоромах, дельно советуя, что, прежде осады Очакова, надобно брать остров Березань, что лежит близ Гаджибея.

– - Я пошлю туда де Рибаса -- пусть берет...

Потемкин заново обряжал полк своих "синих" кирасир, готовых сопровождать его под стены Очакова.

После рождения сыновей Мария Федоровна чуть ли не ежегодно даровала престолу девочек. Но к детям своим имела такое же отношение, какое имеет садовник к ананасу -- он его выходил в своих оранжереях, удобрял и поливал, а наслаждаться созревшим плодом не смеет: всех внуков Екатерина отбирала, держа их подалее от родителей. К этому времени она окончательно решила устранить Павла от престола:

– - Нельзя давать власть людям, слишком долго власти ожидавшим. Мозги у таких людей давно сдвинуты набекрень. Им кажется, что за время ожидания они все тщательно продумали, а на самом-то деле-лишь испортили свой характер и нервы...

Эти слова в равной степени она относила и к новому королю Пруссии, который наглел все больше; Безбородко предъявил Екатерине похищенный документ; из него стало ясно, что пишет министр Герцберг маркизу Луккезини: "Россия не может обрести Очаков без согласия на то Прусского королевства..."

– - Да в уме ли они там?
– - крикнула Екатерина и, схватив перо, на полях донесения оставила автограф: "Наместник Божий Вселенной распоряжающийся! Зазнались совершенно!" -- Как подумаю, -- сказала она Безбородкс, -- так и в самом деле "Ирод" был просто шелковый по сравнению с этим пентюхом...

– - Безбородко с подозрением озирал пасмурные балтийские горизонты, начиная верить в прогнозы Разумовского.

– - Не поговорить ли вам с Нольксном?
– - предложил он.

– - Что может знать Нолькен, живущий в Петербурге еще со времен Елизаветы, для которого Россия стала дороже Швеции? Впрочем... поговорить с послом никогда не мешает.