Чтение онлайн

Екатерина вовлекла Нолькена в доверительную беседу, напомнив о давнем разговоре с нею покойного Дени Дидро:

– - Дидро сказал мне: иметь столицу на самом конце государства -- все равно что иметь сердце под ногтем мизинца! Он считал, столицу России надо образовать заново в центре империи, где-то близ отрогов Урала, где изобилие чистой воды и приятный климат. Дидро советовал мне назвать новую столицу кратко -- Русь или Росс!

Нолькен отлично распознал подоплеку ее сомнений:

– - Ваше величество, благодарите Петра, основавшего столицу в устье Невы, а то ведь у царя были планы переехать из Москвы в Рогсрвик или в Таганрог... Но как бы Петербург ни был близок к Швеции, Швеция войны с вами не начнет.

– - Вы так ручаетесь за своего короля?

– - Я ручаюсь за разумную политику моего королевства. Любое нападение на Россию с севера, когда она воюет на юге, стало бы проявлением самой низкой подлости.

– - Вот и я так думаю, -- ответила Екатерина...

Под конец беседы Нолькен заверил ее, что, случись безумная война Швеции с Россией, он будет просить русского подданства, чтобы остаться помещиком в лифляндских поместьях своей жены:

– - Урожденной, как вы знаете, Цеге фон Мантсйфель.

– - Нет, барон!
– - жестко ответила Екатерина.
– - Случись война, и я выгоню вас сразу же после того, как мне станет известно об отозвании из Стокгольма графа Разумовского...

Безбородко сказал, что Нолькен ушел в слезах.

– - У меня дела похуже, но я ведь еще не рыдаю!

В мае 1788 года невестка поднесла царственной бабке еще одну дочку -- Екатерину и потом долго рассказывала придворным дамам, что нет ничего приятнее быть беременной, а роды-эчо забавное удовольствие, которое постоянно хочется повторять. По случаю прибавления в доме Романовых принц де Линь представлялся цесаревичу Павлу, как официальное лицо при русской ставке, и сообщил, что рад отъехать на войну.

– - Кому нужна эта война? Кому нужен Крым и тамошний флот?
– Павел стал кричать, что империя разорена, в стране голод, выправка солдат безобразная.

Де Линь, оправдывая Екатерину, заметил, что императрица -женщина и потому не может сама ранжировать солдат, пересчитывать казну и лазать по мачтам.

– - Вот именно!
– - отвечал Павел.
– - Именно поэтому дрянной русский народ и желает, чтобы им управляли одни лишь женщины. В этом случае удобнее маршировать кое-как, иметь на флоте перегнивший такелаж, а казну грабить еще удобнее...

Но еще раньше де Линя отъехал на войну принц Нассау-Зиген, которому Потемкин доверил гребную флотилию в Днепровском лимане.

– - Если цесарцы возьмут Хотин прежде нас, это будет позором для армии Румянцева, который засел у себя в Вишенках, и от него -- ни гугу!
– - говорил светлейший князю Репнину.

– - Румянцев состарился, -- отвечал Николай Васильевич.

– - Состарился-уйди! А вы моложе его, учтите...

Это был намек. Фельдмаршальские жезлы, посверкивая алмазами, призрачно колебались над ставкою Потемкина, и князь Репнин невольно задумался -- кто обретет жезл раньше: он или... Суворов? Екатеринославская армия готовилась к походу.

Здоровье Абдул-Гамида ухудшалось, а султанша Эсмэ переслала цветы и фрукты Булгакову, после чего дальновидный Юсуф-Коджа объявил Булгакова "мусафиром" (гостем) Оттоманской империи. Правда, гостей в тюрьмах не держат, но даже послабление режима для узника говорило о многом... Однако мощный флот Эски-Гасана снова явился в Черное море, а на Балтике адмирал Грейг вывел на рейд свою Средиземноморскую эскадру. Все напряглось в ожидании: что будет?

8. ЖИВОЙ НАРОДНЫЙ ПОТОК

Там, где Ингул вливается в Буг, еще не родился город Николаев (Nike i laos), а на верфи уже трудились. Народ, чуткий ко всему новому, добровольно стекался в эти места, и ничто не отпугивало людей-ни близость войны, ни скудость заработка, ни хаос неустроенной жизни. Потемкин навестил верфи еще ранней весной, Прохор Акимович показал ему, что сделано:

– - Заложено сразу четыре фрегата. На каждый бухнули по четыре тыщи дубовых бревен. Почитай, целая роща. А ежели эскадру строить? Тогда целые леса под корень валить надо...

Потемкин распорядился: вывозить из Самары дубовые саженцы -для дела, сажать итальянские тополя-для красы.

– - Пора закладывать корабли стопушечные, -- сказал он.
– Мастерам платить пять рублев в месяц, а подмастерьям -- по три. Если скажут, что на харч не хватает, отвечать так: разводите свое хозяйство и живите с огородов да садов. Земля жирная, истраченная, даст много.

Капитан над портом жаловался, что дров нету.

– - Дрова -- лес! Спалить все можно. Учитесь греться углем каменным. Он и для печек, и для приготовления пищи годен. Завести потребно сад аптекарский. Бани на манир турецких. Вот здесь, -- указал светлейший тростью, -- должно фонтан пустить. Из него корабли станут брать воду пресную для плаваний. Нужна фабрика для соления мяса матросам. Сейте горох, чечевицу. А чтобы на меня клевет лишних не было, -- заключил Потемкин, -- я своих крепостных из Белоруссии переселю к вам на житье...

Случайно возникший, город случайно и заселялся. Но уже торговали лавки, винные погребки и трактиры, греки открывали кофейни. В землю были вкопаны высокие мачты с рангоутом и такелажем, как на кораблях. Солдат переучивали в матросов, чтобы по вантам лазали, по реям разбегались. В устье Ингульца заводили литейное производство, дабы переливать негодные пушки, в грохочущих и чадных кузницах ковали цепи и якоря.

– - Чует мое сердце, -- сказал светлейший, забираясь в каретку, -- здесь большому и нужному городу быть. Помрачит он славу херсонскую, да и климатом лучше...

И отъехал, явно довольный. По весне Курносов готовил к спуску со стапелей первый фрегат, который ощетинился с бортов 44 пушками. Назвали его "Святым Николаем". Солдаты, став матросами, получили водку и кричали "ура!". Курносов распечатал бутылку с вином, пил в одиночестве. Возле ног корабельного мастера терлась собака, он гладил ее по мягкой шерсти:

– - Жаль, что не пьешь ты, Черныш, а то бы помянули хозяйку, вспомнили бы и деточек... Не понять тебе, псина моя, как быстро жизнь пролетает. А что я видел в этой жизни? Да ничего хорошего. Одни доски да мозоли. Может, так и надо. Черныш, чтобы до смерти человеку надрываться?

Камертаб уже не навещала его. Да и была ли Камертаб? Пес умными глазами проследил, как его добрый хозяин распечатал вторую бутылку. Потом он положил голову на лапы и тяжело, почти с надрывом, как человек, вздохнул...

Екатеринославская армия Потемкина мановением руки его стронулась с винтер-квартир; карету светлейшего князя Таврического подкидывало на ухабах, под колесами шипела грязь, перемешанная с конским навозом.

– - Все загадили!
– - сказал он графине Браницкой, обнимая ее пышные плечи.
– - Дай, прелесть, духами твоими надышаться...