Чтение онлайн

Чернигов встретил его колокольным благовестом, тонкий музыкальный слух Потемкина безошибочно выделил в перезвонах отдельное звучание могучего колокола церкви Иоанна Богослова:

– - Чаю, пудов на шестьсот будет. Век бы слушал его!

Три дня, страдающий, он провел в Чернигове, требуя, чтобы храмы города постоянно звонили в колокола.

– - Потемкин-то по себе звонит, -- говорили в народе.

Наконец, светлейший тронулся далее в Молдавию, а приехав в Яссы, беспомощно свалился на диван.

– - Больно, -- сказал он Попову: накрытый тулупом, Потемкин долго лежал молча, но вдруг оживился: -- Пора уже звать Моцарта в Россию... как-то он там, в Вене?

– - По слухам, Моцарт в меланхолии от болезни.

– - А что же с ним?

– - Ему, как и вам, тоже больно.

– - Так напиши ему от меня, что в России многие, и я пуще всех, за его здравие будем молиться.

– - Напишу. Вам что-нибудь подать?

– - Ничего уже не хочу.

– - Ну... репку!
– - предложил Попов.

– - Репку я съем, -- согласился светлейший.

"Пока существует добрая, богатая Англия с визирем Питтом, у Порога Счастья спокойно..." -- В эти дни Селим III дал тайную аудиенцию английскому послу Гексли.

– - Что слышно в Лондоне?
– - спросил он.

– - Что слышно в Лондоне, то скоро отзовется в Севастополе. Самая мощная эскадра нашего короля скоро войдет в Босфор.

– - И я увижу ее из своих окошек?

– - Да, -- ответил Гексли, -- она проследует в Черное море, чтобы дать взбучку русскому флоту.

Селим сказал: до него дошли слухи, будто на английском флоте не все так хорошо, как пишут в газетах:

– - Французы, разрушив Бастилию, помутили сознание англичан, и ваш флот бунтует, не желая сражаться с Россией.

Гексли отвечал султану, что это лишь "шалости":

– - Мы вешаем шалунов на мачтовых реях с такой же ловкостью, с какой на вашем флоте привыкли отрубать головы.

Селим с умом заметил, что матросов вешать легко:

– - Но почему бы вашему визирю Питту не повесить на реях и ораторов парламента, выступающих против войны с Россией?

– - Англия-страна свободная, -- пояснил Гексли, -- и в нашем парламенте привыкли говорить все, что хочется.

– - Тогда моя Турция еще свободнее, -- возразил султан.
– - У нас говорят что хочется не только в Серале, но даже кричат на улицах...

Кричали. После падения Анапы русские овладели Суджук-Кале (будущим Новороссийском), в Стамбуле снова бунтовала чернь, требуя от Сераля решительных побед над флотом Ушак-паши. Но было очень трудно доказать что-либо всем этим торговцам табаком и рахат-лукумом, содержателям общественных бань и домов терпимости, лодочникам и нищим, разбойникам и лавочникам...

– - Вы посмотрите на Босфор, и ваши сердца обрадуются! Ушакпаша скоро проснется на дне Черного моря!

Босфор был плотно, как никогда, заставлен кораблями. На этот раз капудан-паша созвал эскадры из Алжира, Туниса и Марокко; пиратские корабли, наводящие ужас на всю Европу, теперь собрались воедино на водах Босфора. В один из дней улицы Стамбула огласились грохотом духовых оркестров -- в окружении мулл и дервишей к вратам Блаженства двинулась торжественная процессия. Муллы кричали:

– - Смотрите, правоверные! Все смотрите... вот идет страшный лев Алжира, любимый крокодил нашего падишаха!

Адмирал Саид-Али доставил к Вратам Блаженства железную клетку, которую и отворил перед султаном:

– - Клянусь, что в этой клетке вы скоро увидите Ушак-пашу, обезумевшего в неверии, и будет он лизать следы ног наших...

Он увел флот к берегам Румелии.

Над Константинополем опустился покой жаркого летнего зноя, из дверей кофеен слышалось ленивое звяканье кувшинов и чашек. Была очень душная августовская ночь, когда Селим III пробудился от выстрелов с Босфора.

– - Неужели так скоро пришла эскадра из Англии?

Но посреди Босфора стоял корабль, выстрелами из пушек умоляя о помощи. Он тонул! В темноте было не разглядеть, что с ним случилось, но вскоре в Топ-Капу доставили паланкин, в котором лежал израненный Саид-Али; носильщики опустили паланкин на землю, падишах велел разжечь факелы.

– - Если это ты, -- сказал он, -- то где же мой флот?

– - Прости, султан, сын и внук султанов, -- отвечал Саид-Али, -- я не знаю, где флот. Корабли раскидало по морю от Калиакрии до берегов Леванта... Флота не стало!

– - Разве вы попали в такую страшную бурю?

– - Море было спокойно... Мы стояли у Калиакрии, когда Ушакпаша, появясь внезапно, вдруг ворвался в промежуток между нашим флотом и берегом, сразу же отняв у нас весь ветер! И от самой Калиакрии он, прахоподобный, гнал нас по ветру в открытое море, нещадно избивая наши корабли...

– - Где клетка?
– - закричал султан.
– - Если она пуста, в ней будешь сидеть ты, и я велю утром таскать тебя в этой клетке по улицам, чтобы каждый нищий мог в тебя плюнуть...

Ушаков полностью уничтожил могучий флот Турции!

Султанша Эсмэ сказала брату-султану:

– - Разве ты не видишь, что все кончено? Потемкин уже возвратился в Яссы, и тебе остается одно -- как можно скорее слать к нему послов, чтобы заключить мир...

Потемкин остановился в ясском конакс молдавского господаря Гики; здесь его навестила племянница Александра Браницкая, которая, узнав о болезни дядюшки, срочно приехала в Яссы.

– - Как ты хороша сейчас, -- сказал ей Потемкин, заплакав.

Вскоре же приехали в Яссы и турецкие послы, жаждущие завершить переговоры о мире, начатые в Галаце князем Репниным.

– - Ну их... потом, -- говорил светлейший.

Екатерина письмом от 4 сентября поздравила его: "Ушаков весьма кстати Селима напугал; со всех мест подтверждаются вести о разграблении Мекки арабами... я здорова, у нас доныне теплые и прекрасные дни". Благодатная осень пленяла взоры и в цветущей Молдавии; лежа под тулупом, Потемкин наблюдал в окно, как тяжелеют виноградные кисти, как играют котятки с кошкою, а по воздуху летят светлые жемчужные нити паутины. От лекарств, подносимых врачами, он отказывался.