Чтение онлайн

Но братья Зубовы настырно убеждали Екатерину в -- том, что Потемкин опасен для ее самодержавия:

– - Ищущий самовластья, он дерзает мечтать о короне Украины и Молдавии... Кто знает, не идет ли вслед за ним Пугачев? А масонам многие таинства открыты: недаром же они светлейшего Потемкина "князем тьмы" прозывают...

Потемкин своим письмом больно ударил по сердцу императрицы, и, когда в Петербурге явился Попов с докладом о взятии Измаила, она выговорила Василию Степановичу:

– - Пишет мне князь, да не о том, что нужно бы! А вести от него из Ясс реже, чем от Шслехова из Америки, до меня доходят. Уж не болен ли он? Уж не состарился ли Цезарь мой?

Некоторые просьбы светлейшего она вернула с "наддранием" (отказом), и это крайне обескуражило Попова, сделавшего неприятные выводы. Потемкин прихварывал, а императрица выглядела еще здоровой женщиной, и, если Потемкина не станет, Зубовы пропустят Попова через свои безжалостные жернова...

Екатерина отправила курьеров в Москву:

– - Пусть ананасов из оранжерей присылают поболее...

Яков Иванович Булгаков предупреждал ее из Варшавы: Измаил вызвал переполох в Европе, даже Англия притихла, но панство не образумилось. Вчера выбили стекла в окнах посольства. Как бы ни была хороша дипломатия, писал Булгаков, она не всегда способна предвидеть развитие событий. Сейчас ясновельможные хлопочут о создании армии, подкрепленной из Берлина пушками. Щенсны-Потоцкий спасается в Вене, куда зовет и Софью Витт, а что возникнет из этой комбинации -- неизвестно.

– - Рожа!
– - выразилась Екатерина, столь вульгарно именуя красавицу-фанариотку; Бсзбородко намекнул, что муж не даст развода Софье Витт, дабы красотой жены шантажировать и Потоцкого и Потемкина.
– - Прямо вертеп какой-то!
– - отвечала Екатерина.
– - Но мы не станем утомлять себя вопросами нравственности. Я готовлю торжество по случаю взятия Измаила. Расплатившись с Суворовым, расплачусь и со светлейшим!

Она велела отвезти во дворец Таврический большую купель, отлитую из чистого золота, желая поднести ее в дар Потемкину, и вызвала этим бурную ревность алчного Платона Зубова.

– - Все для него, только для него! Не хватит ли уже светлейшему? Я бы и сам в такой ванне купался охотно.

– - Неужели тебе все еще мало?

– - Хочу иметь и Васильково на Днепре.

Васильково насчитывало 12 тысяч крепостных.

– - Помилуй, оно же давно принадлежит светлейшему.

– - Вот именно потому и хочу владеть им... А зачем Потемкину ехать в Петербург?
– - продолжал Зубов.
– - Кому он здесь нужен? Я не желаю видеть его. А золотую купель надо в моих покоях поставить.

Случилось невероятное: старая женщина на больных ногах пала на колени перед молодым наглецом, умоляя его:

– - Да не души ты меня... Не души! Не могу отнимать то, что дарено. Что тебе далась эта золотая лохань?

На лице Зубова блуждала язвительная улыбка:

– - Так напиши, чтобы светлейший сюда не ехал.

– - Потемкин же первая персона в государстве... Фельдмаршал, наместник, гетман. Как мне написать, чтобы не ехал?..

Но Зубовы в один голос твердили, что Потемкин -- это Мазепа, но опаснее Мазепы: силы, собранные им на юге страны, превышают силы всей империи. Разве можно давать такую власть одному человеку? И еще никому не известно, куда направит Потемкин свою могучую армию после заключения мира с турками.

– - Я не желаю его видеть, -- бубнил Платон Зубов.

– - Ладно, -- неожиданно уступила императрица.
– - Если ты так хочешь этого, Потемкин сюда не приедет...

Письмо Екатерины к Потемкину было начертано так, словно ее пером водила чужая рука. Смысл послания таков: мы бы и рады тебя видеть, но лучше оставайся в Бендерах или Яссах, "чтоб ты тамо ожидал вестей о импрессии, кою сделает в Царьграде взятие Измаила". Затем она ясно дала понять, чтобы не смел пренебрегать влиянием Зубовых, а добрым расположением к их семье он докажет и свое благородство и свою давнюю любовь к ней, самодержице...

На этом Зубовы не успокоились! Валериан говорил, что армию у Потемкина надо отнять:

– - Казне нашей дорого стоит эта "рожа" Софья Витт. Они там на картах гадали, брать Измаил или не брать. Вот какова стратегия у Суворова с Потемкиным... Ведь узнай об этом казусе в Европе, так мы сраму не оберемся.

Екатерина секретно предписала князю Репнину: если Потемкин все-таки дерзнет явиться в Петербург, она не станет удерживать его в столице. А Репнину -- в отсутствие светлейшего!
– следует как можно скорее заключать мир с Турцией, после чего ВСЮ АРМИЮ ПОТЕМКИНА РАСПУСТИТЬ ПО ДОМАМ...

Потемкин, конечно же, ничего этого не знал.

– - Николай Васильевич, -- сказал он Репнину, -- я в Петербург отъеду, дабы Измаил праздновать, а ты вместо меня останешься и крепость Измаильскую начинай разносить по камушку, чтобы на этом месте черти по ночам горох молотили...

– - Что с вами?
– - спросил Репнин, видя, что тот волочит ногу.

– - Разваливаюсь, -- отвечал Потемкин.
– - Но допрежь смерти своей хотел бы Моцарта видеть композитором российским...

Он еще не желал верить слухам, будто его звезда на закате.

Но княгиня Екатерина Долгорукая вдруг бросила его, умчавшись в Петербург, где и оказалась в постели Валериана Зубова, -- эта блудница, как барометр, точно отметила непогоду на его стороне горизонта и благодать ясную на стороне Зубовых. Однако еще не все потеряно, судьбы войны и мира в его руках, капелла исполняла новую кантату, в которой при поминании "бога" гремели многопудовые пушки, а когда в пение вплетались слова "свят, свят, свят", тогда в частых залпах заливались малокалиберные мортиры. Софья де Витт пожелала новые туфли, наподобие античных котурн, и сапожнику, их сделавшему, Потемкин преподнес патент на чин подпоручика.

– - Ваша светлость, -- обомлел тот, -- да я ведь мужик!

Чин подпоручика выводил во дворянство.

– - И что? Все дворяне и князья из мужиков произошли. А ты гордись, друг мой, что работа твоя превосходна!

В ставке появился Иосиф дс Витт, которого Потемкин обеспечил заказами на поставку для армии пшеницы, хотя заведомо знал, что де Витт все разворует, и пшеницы от него не дождаться. Потемкин встретил его, грызя ногти.

– - Что тебе еще надобно?
– - спросил грубо.

– - Я требую возвращения жены, -- ответил Витт.

– - Об этом ты у нее спроси: вернется ли?

– - О!
– - рассмеялся де Витт.
– - Стоит ли такую волшебную женщину беспокоить пустяками? Мы сможем благородно договориться меж собою: я могу уступить ее вашей светлости...

Потемкин об этой сделке рассказал Софье Витт.

– - И сколько он просит за меня отступного?

– - Пять миллионов.

– - Негодяй! Почему так мало?

Потемкин сказал, что платить за нес не собирается: