Чтение онлайн

Тут было отчего крепко задуматься Шешковскому, мысли которого из степей Приволжья переносились в альковы персон высокопоставленных.

После тяжелых боев с повстанцами Михсльсон отвел регулярные войска на Уфу и этим маневром открыл Пугачеву дорогу на Каму и Волгу. Народ все притекал под знамена "Петра III" -неисчислимый, как песок, "пороху же у них столь довольно было, что у убитых сыскивалось в подушках патронов по 15, в особливых мешочках по полфунту пороху...". В июне Пугачев подошел под стены крепости Оса, гарнизон которой, усиленный пушками, решил не сдаваться. Но солдаты в гарнизоне все же сомневались -- царь Пугачев или не царь?

Из крепости вышел старый гвардеец, лично знавший Петра III. Пугачев рискнул, да столь дерзко рискнул, что мог бы здесь же, под Осою, и головы лишиться. Одетый в простое казачье платье, он встал в ряду иных повстанцев, а гвардеец пошел вдоль ряда, всматриваясь в бородатые лица.

– - Эй, старик!
– - окликнул Пугачев гвардейца.
– - Неужто не узнал меня?.. Смотри, дедушка, в оба глаза да узнавай поскорее своего законного государя.

Старец смутился и корявым пальцем неуверенно указал на Пугачева.

– - Кажись, похож на государя-то.

– - А коли так, -- подхватил Пугачев, -- так ступай обратно в крепость да скажи всем, чтобы мне не противились...

Оса сдалась. Пугачев перевешал всех офицеров, сохранив жизнь подпоручику Минееву, которого наградил чином полковника. Благодарный за это Минеев сказал:

– - Позволь, государь, прямо на Казань тебя выведу.

– - Коли так, то веди, -- согласился Пугачев...

Казань была предана пламени, и только в кремле города не сдавался гарнизон. Здесь Пугачев повстречал свою законную жену Софью с детишками. Его увидел сын, крикнувший:

– - Гляди, матушка, каково батюшка ездит!

В этот опасный момент Пугачев тоже не растерялся:

– - Да это, вишь ты, семья Емельки Пугачева, который за меня пострадал, -- объяснил он казакам.
– - Я эту бабу с детьми знаю. Пущай за нами в обозе едет...

Под Казанью появился Михельсон, в жестоком сражении его войска разбили неопытное войско мнимого Петра III. Пугачев с остатками войска бежал вверх по Волге, где у села Кокшайского свершил переправу и оказался в самой гуще той крепостной России, которая была еще не тронута восстанием, но уже, подогретая слухами о свободе, она, эта Россия, стала поднимать вилы, топоры и косы...

Все думали, что Пугачев повернет на Нижний Новгород, до которого было рукой подать, и в Нижнем уже готовились испытать то, что в полной мере испытала Казань, но Пугачев бежал к югу, быстро усиливаясь толпами мордвы и чувашей... "Пугачев бежал; но бегство его казалось нашествием" -- так писал Пушкин. От Саранска -- через Пензу -- он устремил свое победное движение на Саратов... На всем пути народ принимал его с великой радостью.

2. "ВСЕ НАШЕ, И РЫЛО В КРОВИ"

Разумовский, как верный паж, неся скамеечку и зонтик, сопровождал великую княгиню в прогулке. Прическа молодой ветреницы была налажена по моде парижской: в шиньоне она упрятала крохотные бутылочки с говяжьим бульоном, питавшим свежие розы. Вернувшись из парка в покои Царскосельского дворца, женщина игриво спросила мрачного мужа-цесаревича:

– - Как вам нравится газон на моей голове?

– - Вы богиня... вы прекрасны. И еще эти розы... ах!

От кордегардии рокотал барабан, зверинец оглашало рычанье медведей, кричали голодные павлины. Друзья прошли к столу. Между мужчинами, поддернув юбки, уселась Natalie.

– - Если в Европе меня называют Гамлетом, -- рассуждал Павел, -- то мне повезло: я отыскал свою Офелию.

Павел жил иллюзиями, а его "Офелия" -- долгами и потаенной страстью. Екатерина после истории с сосисками отшатнулась от сына. "Считаю испорченным тот день, -- говорила она, -- в котором сына повидаю. А коли он, глупенький, Гамлетом себя почитать изволит, то играть на театре "Гамлета" Шекспира я запрещаю..."

Она права: исторические аналогии бывают и опасны!

И уж никак не ожидала императрица, что ее чадо вдруг представит "Разсуждение о государстве вообще... и касательно обороны всех пределов". Павел, по сути дела, не рассуждал -- он жестоко расхаял все время правления своей матери. Павел призывал Екатерину киокою во внешней политике, чтобы Россия занимала в Европе позицию лишь оборонительную...

– - Читая ваше "Разсуждение", сын мой, -- сказала мать, -можно подумать, что войну с Турцией начала я ради собственной славы. Вашему высочеству, однако, неразумно упрекать меня в войне, зачатой едино лишь в продолжение той политики, коя от Петра Великого россиянам завещана... Нам без моря Черного не бывать, как не бывать и без моря Балтийского! Да, согласна я, что война сия отяготила народ. Не спорю. Но, скажите, какая война облегчает нужды народные? Я таких войн не припомню... А что за военные поселения вы придумали?

Павел растолковал: армию сократить, гвардию раскассировать, а по рубежам страны основать военные поселения, дабы крестьяне, весело маршируя, пахали и сеяли. (Вот откуда зарождалась на страх народу будущая "аракчеевщина".)

– - Нс ваша это фантазия!
– - обозлилась Екатерина.
– Подобные поселения Мария-Терсзия уже завела на границах Венгрии и Букопины, а нам, русским, того не надобно. Не поручусь за цесарцев, но русского хлебопашца в казарму не засадишь. Мало нам одной пугачевщины? Так и вторая случится...

Когда Павел покидал кабинет, ему пришлось перешагнуть через вытянутые ноги Потемкина, не соизволившего извиниться.

– - "Разсуждение" сие, -- намекнул потом фаворит Екатерине, -- исходит, судя по его слогу, из предначертаний панинских. Что граф Никита, что граф Петр, оба они до прусских порядков всегда охочи и к тому же цесаревича сызмальства приучали...

Павел, оскорбленный до слез, удалился на свою половину дворца, где его ожидали Разумовский с Натальей, звонко стучавшей по паркетам красными каблуками варшавских туфель.

– - Теперь, -- сказал им Павел, -- у меня не остается иного пути, как завести собственную армию -- образец будущей! Но для квартирования полка нужны владенья земельные.

Наталья Алексеевна заметила, что регимент можно разместить в густых лесах Каменного острова. Разумовский возразил:

– - Это слишком близко от резиденции, и каждый маневр наш через полчаса станет известен императрице...

Павел выразительно глянул на жену:

– - Ангел мой, когда вы станете в тягостях и понесете к престолу наследника, матушка моя-она уже обещала мне!
– наградит нас обширным имением.
– - Павел не заметил, что жена его не менее выразительно глянула на Андрея Разумовского.
– - Я догадываюсь, -- заключил муж (ни о чем не догадываясь), -- что матушка перекупит от Гришки Орлова его Гатчину с замком, и там-то мы уж славно замаршируем на любой манер...

Он скромно выклянчивал у матери 50 тысяч рублей.

– - Нельзя так много тратить! Впрочем, -- согласилась Екатерина, -- просимую сумму выдам. Но лишь после того, как отпразднуем разгром Пугачева и славный мир Кучук-Кайнарджийский... Верьте слову матери, сын мой.

Екатерина была извещена, что Пугачев сумел внушить своим приверженцам веру в близкий приезд к нему Павла с войском.

В эти неприятные дни Екатерина сказала Потемкину:

– - Не хотела тебя тревожить, но все-таки знай: Никита Панин передал мне очень скверное сообщение из Рагузы...