Чтение онлайн

– - А сколько брать?

– - Сколько хочешь. И слушай меня внимательно...

...Все последние деньги Тараканова вложила в обстановку своей комнаты, придав ей деловой вид. Умышленно (но вроде бы нечаянно) поверх раскрытой книги она бросила янтарные четки; на рабочем столе, подле шляпы для верховой езды, положила прекрасную (но фальшивую) диадему. Самозванка соблазняла теперь курию, принимая каноников и прелатов, будущих кардиналов; при этом в кабинет как бы случайно входил иезуит Ганецкий, кланяясь низко, приносил бумаги с печатями.

– - Ваше величество, -- титуловал он ее, -- извольте прочесть письмо от султана турецкого. Кстати, через барона Кнорре получена депеша от прусского короля Фридриха Великого.

– - Я занята сейчас. Прочту потом. Не мешайте...

Тараканова теперь именем "сестры Пугачева" не бравировала, а папскую курию смущала клятвами: по восшествии на престол православная церковь России вступит в унию с католической. Прелаты внимали самозванке с благоговением, но ни в папский конклав, которому она хотела представиться, ни в свои кошельки, куда она хотела бы запустить лапку, прелаты ее не допускали.

– - Мои войска, -- утверждала она с большой убежденностью в голосе и жестах, -- стоят лишь в сорока лье от Киева, и скоро я буду там сама. А русский флот, зимующий в Ливорно, уже готов услужить мне...

Ее подвел слуга-негр: на улице возле отеля он стал требовать жалованье за год, иначе -- отказывался служить. Тараканова, бдительная после гибели Пугачева, была крайне удивлена, когда некий господин цветущего вида на глазах жадной до скандалов публики сам расплатился с негром, после чего развязно шепнул самозванке:

– - А не вы ли писали на эскадру в Ливорно?..

Тараканова затаилась. Через узкие щели оконных жалюзи она несколько дней подряд наблюдала, как этот красивый незнакомец блуждает под окнами отеля. Ожидание острой новизны сделалось нестерпимо, и наконец женщина повелела Даманскому:

– - Проверь, заряжены ли мои пистолеты, и пригласи этого человека с улицы ко мне... Да, это я писала в Ливорно!
– сказала Тараканова входившему де Рибасу.

Размахнувшись, он далеко и метко бросил через всю комнату кисет, с тяжелым стуком упавший на стол, и Тараканова догадалась о его содержимом -- золото.

– - Изящнейший граф Чесменский, -- сказал де Рибас, -приносит извинения за скромность своего первого дара...

– - Что вам угодно от меня, синьор?

– - Лишь поступить к вам в услужение.

– - Разве вы не офицер русской эскадры из Ливорно?

– - Я был им. Но ушел в отставку, не в силах выносить терзаний моего славного адмирала... Его благородная душа жаждет отмщения этой коварной женщине, которая отвергла Орловых от двора, а их брата Григория содержит в подземельях ужасного Гатчинского замка. Если б вы могли видеть, какими слезами мой адмирал орошал ваше письмо, в котором вы дали понять, что нуждаетесь в его возвышенном покровительстве.

– - Поверьте, -- отвечала Тараканова, -- нет такого женского сердца, которое бы не дрогнуло при имени чесменского героя. Мои чувства к нему не внезапны: я давно испытываю их, всегда извещенная о его щедрости и благородстве.

– - Пусть скромные золотые цехины от адмирала станут залогом ваших будущих приятностей в жизни.

– - А как здоровье моего адмирала?

– - Ужасно! Сейчас он снял в Пизе двухэтажный отель Нерви, "Яе в одиночестве и молитвах проводит свои тяжкие дни. Конечно, Орлов не смеет и надеяться, что вы удостоите его сиятельство своим посещением. Но... все-таки.

– - Я подумаю, -- сказала в ответ Тараканова.

Грандиозная эскадра России с пушками и бомбами -- это ли еще не подарок судьбы? Де Рибас вкрадчиво спросил се:

– - Нас никто не слышит?

– - Мы одни. В этом будьте уверены.

– - Тогда я сообщу вам главное: стоит вам появиться в Ливорно, ц вся эскадра принесет вам присягу на верность -- как императрице Елизавете Второй... Но сначала -- Пиза?

– - Пожалуй, -- согласилась женщина.
– - В Риме я чувствую себя неважно от сухости воздуха, а в Пизе климат лучше.

Золото лежало на столе -- доступное! Ганецкий доложил, что у отеля топчется, желая войти, кардинал Альбани.

Тараканова гордо тряхнула головой:

– - Передайте кардиналу, что в помощи священного престола я более не нуждаюсь...

Альбани пытался удержать ее в Риме, говорил:

– - Вы начинаете игру с огнем.

– - И с огнем, и с водою, -- отвечала Тараканова со смехом.

Теперь она именовала себя графиней Зелинской.

15 февраля в Пизе ее ожидала торжественная встреча: перед отелем Нерви офицеры салютовали шпагами, почетный караул с эскадры отдал самозванке почести, как царственной особе. Таракановой было приятно встретить здесь и де Рибаса.

– - А вы уже в чине капитана?
– - спросила она.

– - Благодаря служению вам, -- отвечал пройдоха...

В дар Орлову она преподнесла мраморный барельеф со своим профилем. Алехан действовал напористо, а Тараканова, излишне чувственная, легко отдалась ему, о чем граф сразу же оповестил императрицу: "Признаюсь, что я оное дело исполнил с возможной охотою, лишь бы угодить вашему величеству". Не династию Романовых спасал он от покушений самозванки -- себя спасал, карьеру свою, благополучие всего клана Орловых. Он даже предложил самозванке свою руку и сердце. "Но она сказала мне, -- сообщал Алехан в столицу, -- что теперь не время, ибо она еще несчастлива, а когда окажется на своем месте (читай -- на троне), тогда и меня осчастливит..."

В конце февраля Орлов сказал, что следует показаться на эскадре, дабы подготовить экипажи кораблей к присяге. Ранним утром они выехали в Ливорно, в отеле Нерви остался де Рибас, бумаги самозванки были упакованы им в плотные тюки -- для отправки в Россию. Из кареты Тараканова пересела в шлюпку, украшенную коврами и шалями из индийского муслина. Под звуки оркестра с палубы "Ростислава" спустили кресло, обтянутое розовым бархатом, Тараканова уселась в нем, словно царица, и матросы, щелкая босыми пятками по тиковой палубе, с неприличными припевками подняли ее на палубу.

– - Урра... урррра-а-а!
– - перекатывалось над рейдом.

Пушки извергли мощную салютацию -- в ее честь.

– - Теперь вы уже дома, -- объявил Алехан Орлов...

Ветер радостно наполнил паруса. Вот и Лигурийское море.

– - А что виднеется там... слева?
– - спросила женщина.

– - Корсика, -- скупо отвечал Самуил Карлович Грейг...

Тараканова обнаружила, что Орлов куда-то исчез. К ней подошел караул гвардии с капитаном Литвиновым.

– - А где же адмирал? Позовите сюда Чесменского.